Якобинский террор и проблема прав человека в период с 1789 по 1795 гг.

Введение

французский революция право

Предмет исследования данной работы являются Якобинский террор и проблема прав человека в период с 1789 по 1795 гг. В рассматриваемый период входят три конституции - 1791, 1793 и 1795 годов. Каждую из них предваряла Декларация прав человека и гражданина. В них провозглашаются основные принципы гражданского общества - права, свободы и обязанности его членов.

Объектом исследования данной курсовой работы являются политические отношения, сложившиеся во Франции в период Великой Французской революции.

Данная тема является актуальной для изучения, благодаря тому, что Французская революция с ее большим количеством этапов, до сих пор вызывает споры среди ученых профессоров современности. Авторы работ по Французской революции или якобинскому террору до сих пор не могут прийти к единому мнению по поводу необходимости во Франции таких резких кардинальных перемен. И как мне кажется, данная тема будет волновать умы ученых еще долгое время.

Степень научной разработанности темы: Несмотря на великое множество работ историков, посвященных Французской революции, исследований, специально посвященных правам человека и гражданина и Якобинскому террору, обнаружилось крайне мало. Однако, есть несколько интересных работ освещающих данные вопросы, которые пригодились во время исследования. Одна из таких работ - книга А. Олара "Политическая история французской революции. Происхождение и развитие демократии и республики (1789 - 1804)". А. Олар рассматривает Декларации и Конституции 1789 - 1795 гг. с позиции своих республиканских политических взглядов. Другая интересная книга, французского историка Ипполита Тэна. В своем труде "Происхождение современной Франции" он резко отрицательно характеризует Революцию, его оценки отличаются эмоциональностью. Так же в советское время в нашей стране был популярен французский историк - социалист того времени А. Собуль. В своем труде "Первая республика" он описывает Конституции 1793 и 1795 гг., за анализом их отсылая читателя к А. Олару. Интересно отражает общую для советских историков восторженность якобинцами мнение Манфреда относительно якобинской Конституции: "Революционная стойкость, преданность родине и революции подсказали якобинцам быстрые и энергичные решения.

Надо было прежде всего дать стране единую политическую основу в виде новой демократической конституции, опровергнуть фактами клевету жирондистов об узурпаторской диктатуре Парижа над Францией. Учредительное собрание два года вырабатывало и утверждало текст конституции; якобинский Конвент разрешил эту задачу в две недели…"

К одной из проблем революции множество раз подходили различные авторы литературы, но обобщить понятия прав человека и рассмотреть с ними Якобинский террор, из-за большого объема в краткой форме не получалось. Не хватает систематизации различных мнений в единой работе.

Цeлью рaбoты стало исследование проблемы прав человека, а так же проблемы Якобинского клуба и Якобинского террора, как отдельной ветки Французской революции. Для дocтижeния пocтaвлeнных цeлей, необходимо было рeшить cлeдующиe, взaимocвязaнныe зaдaчи:

. Рассмотреть Французскую революцию и ее ключевые моменты.

. Проанализировать права человека во Франции до революции и сравнить изменения прав человека в течение изменения законодательных актов во время Французской революции.

. Рассмотреть якобинский террор, его влияние на расширение прав человека во Франции, и необходимость отмены Якобинского террора.

Лoгикa иccлeдoвaния oбуcлoвилa структуру рaбoты: она состоит из ввeдeния, четырех глaв, зaключeния, cпиcкa иcпoльзoвaннoй литeрaтуры.


1. Предпосылки Великой Французской революции


В 1789 г. во Франции насчитывалось около млн. жителей. По уровню развития торговли и промышленности Франция уступала только своей давней и могущественной сопернице - Великобритании. Франция была крупной морской и колониальной державой. Ей принадлежали колонии в Африке, Индии и Америке. Бурно развивались портовые города - Марсель на Средиземном море, Бордо, Нант и Гавр на побережье Атлантического океана. С 1774 во главе государства стоял король Людовик XVI из династии Бурбонов. Обладая абсолютной властью, Людовик XVI однако не был тираном. На него сильно повлияла идея "просвещенной монархии", согласно которой властитель должен в первую очередь заботиться об интересах государства и благе подданных. Людовик старался это делать, как умел. Вступив на престол, он назначил генеральным контролером финансов ученого- экономиста Тюрго, поручив ему провести важные реформы.

Все население Франции делилось на три сословия. Первые два сословия - духовенство и дворянство - считались привилегированными . Они платили ничтожную часть от общего числа государственных налогов, зато король нередко выделял поистине огромные суммы из бюджета, что бы покрыть долги расточительных придворных. Самый крупный земельный собственник Франции герцог Орлеанский в канун революции имел долгов на 74 млн. ливров. Для сравнения можно отметить, что содержание армии в 135 тыс. солдат обходилось государству в 44 млн. ливров в год. Дворяне занимали высшие должности в армии, государственном аппарате и при дворе.

Сторонники дворянских привилегий заявляли: "Дворяне служат королю шпагой, духовенство - молитвой, третье сословие - своим имуществом". К третьему сословию во Французском королевстве причисляли большую часть населения: крестьян, предпринимателей, ремесленников, работников мануфактур. Именно третье сословие выплачивало львиную долю налогов, за счет которых содержалась королевская семья, двор, органы власти, армия и флот. Богатея, третье сословие обогащало и страну. Но на пути экономического развития стояли сословные привилегии, которые приходилось оплачивать из своего кармана предпринимателям, ремесленникам, крестьянам.

В конце XVIII столетия налоги стали настоящим бедствием для трудового населения королевства. Так, третьему сословию приходилось платить талью - налог на владение имуществом, капитацию, двадцатину, пятипроцентный сбор со всех доходов, а также налоги на предметы широкого потребления, например знаменитый габель - налог на соль. Бюджет страны находился в ужасном состоянии: расходы государства на много превышали его доходы.

Для того чтобы облегчить выколачивание денег из населения, правительство Людовика XVI прибегало к помощи откупщиков. Богатые люди вносили большие суммы денег в королевскую казну, а взамен им давала право собирать налоги в определённых местностях Франции. Стремясь получить прибыль, откупщики действовали при этом куда более сурово, чем государственные чиновники.

Особенно трудно приходилось крестьянству. "Порою на полях мы видим каких-то диких животных мужского и женского пола: грязные, землисто-бледные, иссушенные солнцем, они склоняются над землёй, копая и перекапывая её с несокрушимым упорством... На ночь они прячутся в логова, где утоляют голод ржаным хлебом, водой и кореньями. Они избавляют других людей от необходимости пахать, сеять и снимать урожай и заслуживают этим право не остаться без хлеба, который посеяли", - с горечью отмечал писатель Жан де Лабрюйер. Причина такого бедственного положения крестьянства заключалась в том, что помимо налогов оно вынуждено было нести множество сохранившихся от средних веков повинностей, за счёт которых жили в своих замках дворяне и аристократы. Крестьяне платили сеньору денежную подать - чинш за право пользоваться землёй; подать натурой - шампар, платили за пользование дорогами, мостовыми, за право торговать на ярмарках, даже за разрешение сложить в доме печь. Если между сеньором и его крестьянами возникали имущественные споры, то рассматривал их судья, назначаемый владельцем замка.

Такое общество, в котором причудливо сплелись ростки нового и пережитки старого, получило название "Старый порядок".

Мало кто из представителей третьего сословия мечтал о свержении королевской власти. Большая часть французов требовала только справедливого распределения налогового бремени. Заставить платить налоги дворян и священников - таков был самый популярный лозунг в канун революции.


. Проблема прав человека во Франции


Постепенно в течение XVIII в. в верхах французского общества зрело понимание того, что Старый порядок с его неразвитостью рыночных отношений, хаосом в системе управления, коррумпированной системой продажи государственных должностей, отсутствием четкого законодательства, "византийской" системой налогообложения и архаичной системой сословных привилегий нужно реформировать. Кроме того, королевская власть теряла доверие в глазах духовенства, дворянства и буржуазии, среди которых утверждалась мысль, что власть короля является узурпацией по отношению к правам сословий и корпораций или по отношению к правам народа. Благодаря деятельности просветителей, из которых особенно важны, в умах образованной части французского общества произошёл переворот.

Во Франции к 1789 году вообще не было единой правовой системы. До революции на французской территории сохранились многочисленные правовые системы. На Севере преобладали правовые обычаи на феодальной основе - кутюмы. Существовало также обычное право, действие которого распространялось на ограниченной территории ("право своей колокольни"). На более экономически развитом Юге основным источником права являлось приспосабливаемое к современным местным потребностям римское право. В то же время в области семейного права ведущее значение имели постановления католической церкви (каноническое право). Такая множественность и дробность правовых систем мешала развитию торговли установлению частной собственности и устойчивой государственной системы взамен абсолютизма.

В 1789 году 26 августа Национальное собрание Франции провозгласило Декларацию прав человека и гражданина. Этот акт не был первым в своем роде - за несколько лет до этого подобные документы были приняты в Североамериканских штатах. Но Соединенные Штаты Америки были молодым государством, не обремененным вековыми традициями монархии и феодализма. Поэтому именно французская Декларация 1789 г. была настоящим прорывом для Франции и для Европы в целом. Первая статья Декларации гласила: "Люди рождаются и остаются свободными и равными в правах". Под правами человека составители Декларации подразумевали "свободу, собственность, безопасность и сопротивление угнетению".

На протяжении веков власть считалась священной, дарованной Богом представителям древних правящих династий. Отвергнув аристократические привилегии, авторы Декларации отказались и от Божественного права власти. Единственным источником власти является воля народа, которую он выражает через своих выборных представителей, давая им полномочия принимать законы и устанавливать налоги.

Чтобы обезопасить свободу и собственность человека от произвола государства, были приняты две статьи 7-я и 17-я. 7-я статья отменяла право французских королей без суда подвергать многолетнему тюремному заключению любого из своих подданных: "Никто не может подвергнуться обвинению, задержанию или заключению иначе, как в случаях, предусмотренных законом, и при соблюдении форм, предписанных законом". Последняя статья Декларации была посвящена защите права собственности: "Так как собственность есть право неприкосновенное и священное, то никто не может быть лишён её иначе, как в случае установленной законом несомненной общественной необходимости и при условии справедливого и предварительного возмещения". "Декларация прав человека и гражданина" заложила основы современного европейского государства - государства правового, в котором отношения между гражданами и между человеком и государством регулируются при помощи законов, а не традиций или грубой силы.

Декларация прав 1789 года провозглашает свободу выражения мыслей и мнений, как в устной, так и в письменной форме. Но и здесь следует замечание: "под угрозою ответственности … за злоупотребление этой свободой в случаях, предусмотренных законом". И очень многое зависит от того самого закона, который будет эту свободу регламентировать. При этом сама декларация отнюдь не является гарантом свободы слова при такой допускающей многообразие трактовок формулировке.

Одним из ярчайших советских историков, занимавшихся проблемами Французской революции XVIII века, был А.З. Манфред. В своем труде "Великая французская революция" Манфред очень интересно освещает события Революции, а говоря о конституциях, подробно излагает важнейшие их аспекты. Анализируя Декларацию прав человека и гражданина 1789 года, он, прежде всего, осуждает установленное по ней право собственности как ограничивающее права неимущих. И в то же время историк признает прогрессивное для своей эпохи значение этого документа, "провозгласившего принцип равенства людей и горячую веру в торжество свободы".

В Конституции 1791 года как "естественные и неотъемлемые права человека" провозглашались свобода, собственность, безопасность и сопротивление угнетению. Равенство, хотя и не включается в этот перечень, провозглашается фразой: "люди рождаются и остаются свободными и равными в правах".

В Конституции 1793 года перечень естественных и неотъемлемых прав человека изменился: теперь это равенство, свобода, безопасность и собственность. Сопротивление угнетению, по якобинской конституции, есть "следствие , вытекающее из прочих прав человека".

Такие же права предоставляются человеку и по Конституции III года Республики, но они определены не как "естественные и неотъемлемые", а как "права человека в обществе". Сопротивление угнетению в этой конституции не упоминается вообще. После террора создатели новой Конституции стремились сделать ее как можно более умеренной, поэтому и заменили понятие "естественных и неотъемлемых" прав понятием "прав человека в обществе". Ведь "естественная" природа прав подразумевала бы возможность законного восстания.

Что касается равенства, здесь наблюдаются разнообразные объяснения во всех трех вариантах основных законов. По Конституции 1791 года, "люди рождаются и остаются … равными в правах". Но тут же следует оговорка: "Общественные отличия могут основываться лишь на соображениях общей пользы". Таким образом, равенство все-таки устанавливается не абсолютное. В данном случае равенство можно понимать как равенство перед законом: "Закон … должен быть равным для всех как в тех случаях, когда он оказывает свое покровительство, так и в тех, когда он карает".

По проблеме равенства Конституция 1791 года содержит еще одно серьезное противоречие. Декларация гласит: "Всем гражданам ввиду их равенства перед законом открыт в равной мере доступ ко всем общественным должностям…". То же повторяет и раздел первый Конституции. Но в Отделе III Раздела третьего сказано: "Все активные граждане … могут быть избраны представителями нации". Таким образом, понятие гражданина трансформируется в понятие активного гражданина. Категория же пассивных граждан выделена для объяснения положения, записанного в разделе первом Конституции: "все налоги подлежат раскладке между всеми гражданами равномерно, сообразно их состоятельности". Таким образом расширяется круг налогоплательщиков.

Равенство по Конституции 1793 года установлено безоговорочно: "все люди равны по природе и перед законом".

Конституция 1795 года трактует равенство следующим образом: "равенство состоит в том, что закон является равным для всех как в тех случаях, когда он охраняет, так и в тех случаях, когда он наказывает. Равенство не допускает никаких различий в зависимости от рождения, никакой наследственной власти". А. Олар объясняет исключение однозначного определения - "люди рождаются и остаются свободными и равными в правах" тем, что такая статья позволила бы требовать всеобщего избирательного права. Я. Боск, касаясь этого вопроса, цитирует речь Майля: "Разве не сможет, спрашиваю я вас, любой оказавшийся в собрании или скоплении людей подстрекать их с помощью этой статьи к восстанию? Все люди, скажет он, равны в правах, и Конвент признал это в Декларации прав человека, однако конституция не позволяет мне пользоваться такими же правами, какие есть у моего соседа, только потому, что он платит налоги, которых я не плачу. Таким образом, равенство нарушено. Восстанем же, чтобы ниспровергнуть конституцию, которая, признавая всех людей равными в правах, не наделяет их этими правами в равной мере". Таким образом, формулировка о равенстве от рождения снова поставила бы вопрос о "естественных" правах человека, а это, в свою очередь, представлялось как ситуация, чреватая восстанием.

Право собственности в первой Декларации характеризуется как "право неприкосновенное и священное". Никто не может быть лишен ее иначе, как по "установленной законом общественной необходимости" и при условии "справедливого и предварительного возмещения". Праву собственности посвящена лишь одна статья, что явно показалось недостаточным и было исправлено в последующих конституциях.

В Декларации 1793 года появляется определение понятия собственности: "принадлежащая каждому гражданину возможность пользоваться и располагать по усмотрению своим имуществом, своими доходами, плодами своего труда и своего промысла". Собственность может быть отчуждена на тех же условиях, что и в предшествующей конституции.

Конституция 1795 года почти буквально повторяет определение собственности 1793 года. Конституция так же "гарантирует неприкосновенность всякой собственности или возмещение ее, равное пожертвованному, в случае установленной в законном порядке общественной необходимости". Принципиально новым моментом является провозглашение права интеллектуальной собственности: "закон должен заботиться о вознаграждении изобретателей или об обеспечении за ними права исключительной собственности на их изобретения и их продукцию".

Великая Французская революция XVIII века конституционно закрепила понятие частной собственности. И то, что это понятие безо всяких оговорок и противоречий утверждается во всех трех конституциях, лишний раз доказывает, что право собственности было ключевым моментом революции, одной из основных ее целей.

Так же безопасность как естественное и неотъемлемое право человека утверждается каждой конституцией. Но Конституция 1791 года никак не раскрывает этого права.

Якобинская Конституция дает пояснение этому понятию: "Безопасность состоит в покровительстве, оказываемом обществом каждому из своих членов в целях сохранения его личности, его прав и его собственности".

Конституция 1795 года так объясняет безопасность: "Безопасность основывается на содействии всех в обеспечении прав каждого".

Помимо "естественных" прав революционные конституции закрепляют за человеком ряд прав, являющихся как бы следствием из основных, данных природой и необходимых для осуществления "естественных" прав в обществе.

Так, например, - свобода вероисповедания (свобода совести) - истинный прорыв в человеческом сознании после долгих веков безраздельного главенствования церкви в формировании мировоззрения народа и тотального неприятия чужой веры. На протяжении исследуемого отрезка времени законодательство совершенствуется в сторону все большей свободы вероисповедания.

Вопрос о свободах в Декларации 1789 года еще оставляет почву для спекуляций: "Никто не должен испытывать стеснений в выражении своих мнений, даже религиозных, поскольку это выражение не нарушает общественного порядка, установленного законом". В данном случае провозглашается лишь веротерпимость, отнюдь не свобода вероисповедания. И вполне возможна такая трактовка "нарушения общественного порядка", как провозглашение любого культа, кроме католического. Но уже в разделе первом Конституции 1791 года провозглашается свобода религиозного культа, без замечания о "нарушении общественного порядка". В то же время Конституция гласит: "Имущества, предназначенные на покрытие расходов по исполнению религиозных обрядов … принадлежат нации". То есть церковь принадлежит государству, а это значит, что все религии находятся во второстепенном положении после католической. Таким образом, пока еще провозглашена не свобода совести, а веротерпимость.

Конституция 1793 года провозглашает право "свободного отправления религиозных обрядов".

В наиболее полном и законченном виде свободу совести определяет Конституция III года республики: "Никому не может быть воспрепятствовано исповедание избранного им культа. Никто не может быть заставлен оплачивать какой-либо культ. Республика не оплачивает никакого культа". Таким образом, религия перестала быть государственной, и верующие различных религий имеют равные права.

В то же время ни один из основных законов не признавал пропаганды атеизма, что особо отмечали советские историки. И, это, действительно, значимый момент, ведь все три Конституции провозглашались "перед лицом Высшего Существа". В понятие Высшего Существа верующие различных религий могли вкладывать свое значение, но отсутствие верховного существа как такового не признавалось. По-видимому, это объясняется тем, что массовое сознание было по преимуществу религиозным, и к атеизму склонялись немногие из просвещенных слоев общества.

Рассмотрим так же право на свободу слова. Декларация прав 1789 года провозглашает свободу выражения мыслей и мнений, как в устной, так и в письменной форме. Но и здесь следует замечание: "под угрозою ответственности … за злоупотребление этой свободой в случаях, предусмотренных законом". И очень многое зависит от того самого закона, который будет эту свободу регламентировать. При этом сама декларация отнюдь не является гарантом свободы слова при такой допускающей многообразие трактовок формулировке. Но уже в первом разделе Конституции 1791 года свобода слова устанавливается без оговорок насчет "злоупотреблений" и охраняется от предварительной цензуры и проверки.

Конституция 1793 года дает человеку полное право выражать свои мысли и мнения "как посредством печати, так и любым иным способом".

Конституция 1795 года не только провозглашает, что "никому не может быть воспрепятствованно высказывать, печатать и обнародовать свои мысли" без предварительной цензуры, но и специально запрещает предварительную цензуру.

Необходимо рассмотреть и полученное право на свободу мирных собраний - право скорее гражданское, так как его утверждение или запрещение имеет в основном политическое значение. Но, например, Конституция 1793 года провозглашает его следующим образом: "право собираться вместе, соблюдая спокойствие, … не может быть воспрещено". Первый раздел Конституции 1791 года дает право на свободу "собираться в общественных местах, сохраняя спокойствие и без оружия, с соблюдением полицейских законов" гражданам.

Основной закон III года республики исключает это право. Он запрещает организацию ассоциаций, "противоречащих общественному порядку". Далее, политические сообщества не имеют права на публичные заседания, подавать коллективные петиции властям. И, наконец, - "всякое невооруженное скопление народа … должно быть рассеяно - сначала приказом командующего, а в случае необходимости путем применения вооруженной силы". В этом случае и вооруженные, и невооруженные собрания запрещены как гражданам, так и всем остальным, проживающим во Франции. Связано это со все тем же страхом за устойчивость политического устройства общества. Запрет невооруженных скоплений народа объясняется попыткой предотвратить восстания - ведь невооруженное скопление массы народа вполне может перерасти в политическое волнение и в вооруженное выступление. А ограничение прав политических сообществ, видимо, связано с живыми воспоминаниями о политических клубах, о силе, которую приобрели якобинцы и о терроре, который они установили в стране.


. Великая французская революция


Если к Людовику XVI подданные относились либо снисходительно, либо равнодушно, то его жену Марию-Антуанетту, дочь австрийской императрицы Марии-Терезии, ненавидели люто. Острые на язык парижане называли Марию-Антуанетту «единственным мужчиной в королевской семье». Эта гордая, ослепительно красивая молодая королева куда больше, чем её супруг, верила в божественное право монархов править народами, как им вздумается. Страстная любительница карточной игры и дорогостоящих увеселений, Мария-Антуанетта, узнав о том, что бедняки голодают, с презрительной усмешкой бросила: "Раз у них нет хлеба, пусть едят пирожные". Французы прозвали королеву "мадам Дефицит", обвиняя в первую очередь Марию-Антуанетту и её любимцев в бессмысленных тратах денег из государственной казны. На стенах парижских домов стали появляться надписи: "Если хлеб не подешевеет, а министра не сменят, мы истребим короля и весь род Бурбонов".

Осторожный Людовик XVI, обеспокоенный финансовым кризисом, несколько раз пытался, пользуясь силой и авторитетом королевской власти, заставить привилегированные сословия раскошелиться. Эти попытки неизменно вызывали бурные протесты как со стороны родовитой знати - "дворянства шпаги", так и со стороны чиновников - "дворянства мантии". В 1783 г. генеральным контролёром финансов стал Шарль Калонн. Он предложил королю установить единое налогообложение всех земель королевства: церковных, дворянских и крестьянских. Для того чтобы провести в жизнь свои замыслы, Калонн посоветовал Людовику XVI созвать нотаблей - представителей аристократии и верхушки духовенства, которые, по замыслу генерального контролёра, должны были поддержать реформу. Однако 144 нотабля, собравшиеся в феврале 1787 г. в Версале, обвинили Калонна в коррупции и разбазаривании казённых средств. Финансист был вынужден бежать в Англию.

В то же время правительство Людовика XVI натолкнулось на сопротивление высших судебных органов королевства - парламентов, среди которых главную роль играл Парижский парламент. Он отказался внести в свои протоколы указы Людовика о едином для всех сословий земельном налоге. В этом случае, по французским законам, королевские указы не могли вступить в силу. Попытки власти разогнать непокорные парламенты встретили ожесточённое сопротивление со стороны привилегированных сословий. Между королём и дворянством началась борьба за влияние на третье сословие. Представители "дворянства шпаги" и "дворянства мантии" обвиняли Людовика в деспотизме.

Король решил созвать Генеральные штаты - представительство всех сословий, не собиравшееся с 1614 г. По совету министра Неккера он предоставил третьему сословию половину мест в Генеральных штатах, чтобы иметь противовес враждебно настроенным дворянским депутатам. Один из идеологов третьего сословия Cиейес в январе 1789 г. выпустил брошюру, в которой писал: "Что такое третье сословие? Всё. Чем оно было до сих пор в политическом отношении? Ничем. Чего оно требует? Стать кое-чем в политическом отношении".

мая 1789 г. открылись Генеральные штаты. Депутаты от третьего сословия нарушили все расчёты королевской власти и дворянской оппозиции, сразу проявив себя как самостоятельная политическая сила. 17 июня они провозгласили Генеральные штаты Национальным собранием. Наиболее дальновидные депутаты-дворяне и часть духовенства перешли на сторону третьего сословия. С этого момента началось разделение французского народа на "аристократов" - сторонников сохранения абсолютной монархии и "патриотов", объединивших в своих рядах республиканцев и тех, кто стремился законодательно ограничить власть короля.

Людовик XVI отправил к взбунтовавшимся депутатам своего придворного - маркиза де Брезе с приказом разойтись. Один из вельмож, объединившихся с депутатами от третьего сословия, граф Мирабо угрожающим тоном заявил де Брезе: "Пойдите, скажите тем, кто вас послал, что мы здесь находимся по воле народа и покинем наши места лишь под натиском штыков". Столкнувшись с таким непокорством, король отдал распоряжение отряду своих лейб-гвардейцев разогнать депутатов силой. Но против королевских солдат встали стеной с обнажёнными шпагами несколько десятков дворян во главе с маркизом Лафайетом. Людовик вынужден был отступить.

июля 1789 г. Собрание, объявив себя Учредительным, провозгласило своё право на разработку и принятие высшего государственного закона - конституции. Королевский двор забил тревогу. Мария-Антуанетта и братья Людовика требовали от него решительных действий. К Парижу было стянуто около 20 тыс. солдат из наёмных швейцарских и немецких полков под командованием маршала Брольи. Французские войска были ненадёжны: уже несколько раз они отказывались выполнять приказы и разгонять волнующееся население.

июля, после того, как парижане узнали об отставке Неккера, в городе начались беспорядки. Народ вооружался, королевская гвардия перешла на его сторону. 14 июля парижане и гвардейские части осадили знаменитую королевскую тюрьму - Бастилию. После перестрелки тюрьма была взята, а её коменданту маркизу де Лонэ отрубили голову, насадили на пику и как трофей носили по улицам города.

Узнав о взятии Бастилии, король растерянно промолвил: «Но ведь это бунт». Герцог де Лианкур почтительно возразил Людовику: "Нет, государь, это революция!". Решающее слово было сказано.

Часть аристократов во главе с королём попыталась приспособиться к происходящим событиям. 15 июля Людовик прибыл в Учредительное собрание, заявил об отзыве наёмников, отправил в отставку Брейтеля и Брольи и торжественно прикрепил к шляпе красно-бело-синюю кокарду, ставшую символом победы революции и присоединения к ней короля. Начальником Национальной гвардии, сформированной во время восстания, стал маркиз Лафайет.

В это время известный военачальник принц де Конде эмигрировал за границу, поставив себе целью вооружённую борьбу с революцией. Вскоре страну покинули также братья короля - граф д'Артуа и граф Прованский.

После падения Бастилии королевство было мгновенно охвачено огнём революции. Крестьяне захватывали замки своих сеньоров, жгли долговые расписки, отказывались выполнять старинные повинности. В городах третье сословие брало власть в свои руки. "Патриоты" всюду побеждали, а "аристократы" переживали время, получившее название "Великий страх". Началось их массовое бегство за границу.

августа 1789 г. Учредительное собрание приняло «Декларацию прав человека и гражданина. Так третье сословие закрепило за собой политические права, которых оно было лишено ранее.

Слухи о готовящемся контрреволюционном перевороте будоражили население Парижа. 5 октября 1789 г. колонны ремесленников, лавочников, рабочих и их жён, поддержанные Национальной гвардией, двинулись к Версалю. На следующий день огромные толпы ворвались в королевский дворец. Чтобы предотвратить кровопролитие, Людовик XVI дал согласие переехать в столицу. Король и его семья стали заложниками победившей революции.

Учредительное собрание было расколото на различные политические группировки, основными среди которых считались роялисты - сторонники сохранения сильной монархической власти, а также сторонники конституционной монархии во главе с Мирабо и Лафайетом. Конституционные монархисты опирались на Якобинский клуб, собрания членов которого с осени 1789 г. проходили в библиотеке монастыря Святого Якова. В бывшем монастыре Ордена францисканцев расположился Клуб кордельеров. Среди ораторов Клуба кордельеров выделялись адвокат Жорж Дантон и журналист Камилл Демулен, призывавшие не доверять королевскому двору, его явным и тайным сторонникам. Ещё более резкие статьи на эти темы печатались в газете Жана Поля Марата «Друг народа». В одной из своих статей Марат писал: «Начните с того, чтобы захватить короля, дофина и королевскую семью, поставьте их под сильную охрану, и пусть они отвечают за всё собственными головами. Отрубите затем без всяких колебаний головы контрреволюционным генералам, министрам и бывшим министрам... Теперь, когда вы неразумно позволили вашим неумолимым врагам составлять заговоры и накапливать свои силы, возможно, потребуется отрубить пять-шесть тысяч голов; но если бы даже пришлось отрубить двадцать тысяч, нельзя колебаться ни одной минуты!».

В это время депутаты Учредительного собрания своими декретами постепенно превращали абсолютную монархию в конституционную. Декретами от 8 и 10 октября 1789 г. был изменён старинный титул французских королей, и отныне - "милостью Божьей и в силу конституционного закона государства король французов". Согласно новым законам, король являлся главой исполнительной власти, тогда как власть законодательная принадлежала Законодательному собранию. Своих министров король выбирал сам, но только не из числа депутатов Собрания, чтобы исключить возможность подкупов. Король не мог самостоятельно объявлять войну и заключать мир. Он обладал правом «вето» (приостановки) на некоторые декреты и законы. Расходы на содержание короля, его семьи и двора были ограничены строго определённой суммой.

Городам предоставлялось самоуправление. Особым законом Париж был разделён на 48 секций, составляющих Коммуну (общину), возглавляемую комиссарами секций. Исчезли прежние провинции, губернаторства, сенешальства. Отныне Франция делилась на 83 департамента, которые именовались по названиям гор и рек и управлялись выборными органами. Была решена и мучительная для населения налоговая проблема. Остались всего три вида налогов: на землю, на движимое имущество и на доходы от частного предпринимательства.

Декретом от 19 июня 1790 г. было отменено наследственное дворянство, титулы и гербы. Французы стали называть друг друга "гражданин" и "гражданка". В стране возник "Фонд национальных имуществ", который формировался из конфискованных у церкви, короля и аристократов земельных владений. Крестьянам и городской буржуазии разрешили покупку земельных участков на льготных условиях. Несмотря на экономический кризис, обесценивание денег и голод, значительное число энергичных буржуа и крестьян сумело обогатиться. Именно эта часть французской нации составляла опору революционных преобразований.

Всеобщего избирательного права во Франции ещё не было. Избирателями в государственные органы могли быть только «активные граждане», которые платили налоги размером не менее среднего десятидневного заработка. Менее состоятельные французы, лишённые избирательных прав, именовались "пассивными".

Часть "дворянства шпаги", "дворянства мантии" и крупных предпринимателей, теперь торжественно именовавших друг друга "гражданами и добрыми патриотами", были вполне удовлетворены произошедшими изменениями в экономике и государственном строе. Их главной задачей с 1791 г. становится прекращение дальнейшего нарастания революции. Один из их лидеров Антуан Барнав прямо сказал об этом: «Ещё один шаг был бы актом гибельным и преступным, ещё один шаг по пути свободы означал бы ниспровержение королевской власти, а по пути равенства - уничтожение собственности».

Сам того не подозревая, гибельный шаг сделал Людовик XVI. Не желая мириться с ролью почётного заложника, поддавшись на уговоры Марии-Антуанетты, король и его семья в ночь с 20 на 21 июня 1791 г. бежали из Парижа. Королева - как горничная баронессы Корф, вдовы полковника русской службы, а её лакеем переоделся сам король. Королевская чета направлялась к бельгийской границе, где располагалась армия маркиза Буйе, верного сторонника династии Бурбонов. Однако в местечке Сен-Менегу сын местного почтмейстера Жан Батист Друэ, бывший королевский драгун, опознал Людовика и успел предупредить администрацию города Варенна, куда стремились беглецы. Жители Варенна задержали карету.

июня 1791 г. короля привезли в Париж. Столица встретила Людовика ледяным молчанием, изредка прерывавшимся криками: «Республика! Республика!». Члены Клуба кордельеров возглавили многочисленные массы парижан, требовавших свержения монархии. 17 июля на Марсовом поле проходил многотысячный митинг. Лафайет привёл туда несколько батальонов Национальной гвардии и приказал открыть огонь. Около 50 митингующих были убиты. Сторонники конституционной монархии объявили, что Людовик не бежал, а был похищен. После этого король поспешил утвердить конституцию и 14 сентября присягнул ей.

октября 1791 г. открылось Законодательное собрание, депутаты которого сразу разделились на четыре крупные политические группировки. Одну из них составляли фельяны (их сторонники заседали в монастыре Фельянов) - приверженцы конституционной монархии. Им противостояли депутаты-жирондисты (большинство их было избрано от департамента Жиронды) и монтаньяры (в переводе с французского это слово означало «горцы» - они занимали самые верхние скамьи в зале заседаний I Собрания). Жирондисты защищали интересы промышленников, судовладельцев и торговцев крупных портовых городов Франции - Марселя, Бордо, Нанта. Лидеры этой группировки во главе с Бриссо выступали за максимальное освобождение экономики от контроля со стороны правительства, за предоставление департаментам широких прав автономии. Монтаньяров, среди которых выделялся Максимилиан Робеспьер, поддерживали широкие народные массы и мелкая буржуазия. Самая многочисленная группировка состояли из «независимых» депутатов, колебавшихся между фельянами и жирондистами.

В это время Австрия, Пруссия и несколько небольших германских государств готовились к борьбе против революции. 27 августа 1791 г. австрийский император Леопольд II и прусский король Фридрих Вильгельм II подписали в саксонском замке Пильниц декларацию, в которой заявляли, что готовы применить "самые действенные средства, чтобы предоставить французскому королю возможность укрепить в условиях полной свободы основы монархического правления". Пильницкая декларация хотя и не означала немедленного объявления войны Франции, но явилась угрозой для тех политических сил, которые не считали революцию законченной.

Жирондисты настаивали на том, чтобы опередить врагов и начать военные действия первыми. Их, весьма неожиданно для многих, поддержал Людовик XVI. 16 марта 1792 г. он назначил на важнейшие министерские посты сторонников жирондистов. 20 апреля король явился в Собрание и при почти всеобщем ликовании предложил объявить Австрии войну. У него был свой план. Людовик знал, что армия находится в почти небоеспособном состоянии. На это король и рассчитывал: "Физическое и моральное состояние Франции таково, что она не сможет выдержать в этой войне и половину кампании... Моё поведение должно быть таково, чтобы в несчастье нация видела спасение только во мне". Привести страну к военной катастрофе и, воспользовавшись этим, укрепить королевскую власть - вот что задумал Людовик.

апреля I792 г. три французские армии вторглись в Бельгию, которая была владением австрийской короны. Французские войска состояли из королевских полков и батальонов добровольцев, плохо вооружённых и почти необученных. Австрийцы быстро нанесли им ряд поражений. В войну с Францией вступило и Прусское королевство. В рядах пруссаков маршировали части корпуса принца де Конде, в основном состоявшие из дворян-эмигрантов, являвшихся верными сторонниками династии Бурбонов. Писатель Рене де Шатобриан, некоторое время сражавшийся в рядах эмигрантских полков, вспоминал: "Я видел стариков дворян, с суровыми лицами, с сединой в волосах, в рваном платье, с ранцем за плечами, с ружьём за спиной, которые брели, опираясь на палку, поддерживаемые под руку кем-нибудь из сыновей...".

Воспользовавшись военными неудачами, король отправил в отставку жирондистских министров. Этот его шаг вызвал возмущение многих политиков и народа. 11 июля 1792 г. Собрание приняло декрет, гласивший: "Граждане! Отечество в опасности!" и призывавший добровольцев на защиту страны. 1 августа в Париже стал известен текст манифеста командующего прусской армией герцога Фердинанда Брауншвейгского, который требовал от французов восстановления "законной власти", угрожая Парижу в случае неповиновения "военной расправой и полным разрушением".

Население Парижа давно уже не доверяло своему «доброму королю». Манифест герцога только ускорил ход событий. Давно назревшее восстание возглавили комиссары Коммуны Парижа. 10 августа около 20 тыс. повстанцев с артиллерией начали штурм Тюильрийского дворца, в котором жила королевская семья. Верными Людовику до конца остались лишь 900 швейцарских гвардейцев и около 300 дворян - «рыцарей Святого Людовика». Большую часть из них восставшие перебили. Людовик с семьёй укрылся в здании Законодательного собрания.

августа по требованию Коммуны Парижа королевская семья была заточена в замке Тампль. Восстание 10 августа круто изменило соотношение политических сил в стране. Группировка фельянов распалась. Один из её вождей, Лафайет, пытался направить армию на Париж, но солдаты отказались ему подчиняться. Лафайет хотел бежать в Америку, но был захвачен австрийцами и посажен в тюрьму. В Законодательном собрании и правительстве главную роль стали играть жирондисты. Депутаты назначили выборы в Национальный учредительный конвент, который должен был провозгласить республику и принять новую конституцию.

В 1792 году Париж выглядел уже совсем не так, как в 1789 - 1790 годах, - толпа перестала быть шумной, любопытствующей, суетливой - она стала грозной. На улицах попадались только испуганные да свирепые лица; одни люди жались к домам, чтобы проскользнуть незамеченными, другие бродили в поисках добычи; встречные либо боялись и опускали глаза и отворачивались от вас, либо впивались в вас взглядом, пытаясь разгадать ваши секреты и прочесть ваши мысли. Изменился даже внешний вид прохожих. На смену старинным кафтанам, пудреным парикам пришла одежда санкюлотов.

В это время прусская армия и части эмигрантов осадили Верден. Возникла непосредственная угроза Парижу. Дантон, занимавший пост министра юстиций, взял на себя организацию обороны. С быстротой молнии распространился слух о том, что все подозрительные граждане, заключенные в тюрьмы, готовились поднять восстание, пользуясь поддержкой из вне.

Со 2 по 5 сентября толпы вооруженных санкюлотов и национальных гвардейцев врывались в тюрьмы, безжалостно истребляя заключенных. Опьянение убийством было так велико, что убивали без разбора уголовных преступников, политических, женщин и детей.

сентября две французские армии генералов Дюмурье и Келлермана заняли позицию у деревни Вальми. Они встретили шеренги прусской пехоты яростной альтерилийской канонадой. осмотрев боевые лини французов, герцог Брауншвейгский решил : "Здесь мы не будем сражаться", - и отдал приказ к отступлению. Великий германский поэт и писатель Гетте находившийся в рядах прусской армии, в тот день сказал: "С этого момента и этого дня начинается новая эра в истории мира".

В день "начала новый эры" в Париже открылось заседание национального конвента, где сразу же развернулась ожесточенная борьба между жирондистами и монтаньярами.

Главным объектом политических споров стали жизнь короля и судьба монархи. один из первых декретов гласил : "Национально конвент единогласно постановляет, что королевская власть во Франции упраздняется". Французская республика объявлялась единой и неделимой, а нарушителям единства грозила смертная казнь. Этот декрет, принятый по настоянию монтаньяров, был направлен против жирондистов.

После провозглашения республики монтаньяры, активно поддерживаемые большинством парижан, потребовали казни Людовика Капета - так стали называть бывшего короля. Депутат Грегуар с трибуны Конвента утверждал : "Короли в моральном отношении представляют собой то же самое, что уроды в физическом; двор - это мастерская преступлений, очаг разврата и логово тиранов". Жирондисты пытались спасти жизнь Людовика, но безуспешно. Мрачную, кровавую сторону революции для всех современников символизировала гильотина.

января 1793года нож гильотины отсек голову королю. Чтобы подчеркнуть свой разрыв с прошлым, Конвент в октября 1793 года ввел республиканское летоисчисление, начинавшееся с 22 сентября 1792года - первого дня Республики. были изменены даже названия месяцев. Год начинался с 22 сентября - со дня осеннего равноденствия. Все двенадцать месяцев были по 30 дней (три декады). Названия месяцев , так же как и дней, были связаны с природой.

Осень: вандемьер (сентябрь-октябрь) - месяц сбора винограда, брюмер (октябрь-ноябрь) - месяц туманов, фример (ноябрь-декабрь) - изморозь. Зима: нивоз (декабрь-январь) - снег, плювиоз (январь-февраль) - дождь, вантоз (февраль - март) - ветер. Весна: жерминаль (март-апрель) - прорастание, флореаль (апрель-май ) - цветы, прериаль (май-июнь) - луга.

Лето: мессидор (июнь - июль) - жатва, термидор (июль-август)

жара, фрюктидор (август - сентябрь) - плоды. Дни стали называться днем пчелы, днем ласточки и т. д. Дни года не вошедшие в месяцы, назывались санкюлотидами.


4. Якобинский клуб, якобинский террор


Поражения, которые потерпели Французские армии от австрийцев весной 1793 года, заставили Конвент избрать Комитет общественного спасения во главе с Дантоном, который должен был руководить обороной республики. Авторитет жирондистов неуклонно падал. Эти воспользовались монтаньяры и Коммуна Парижа. 2 июня отряды Национальной гвардии окружили Конвент и под дулами пушек вынудили депутатов лишить полномочий жирондистов во главе с Бриссо, большинство из которых после этого было арестовано и казнено.

Падение жирондистов привело к власти наиболее радикально настроенную часть монтаньяров - членов Якобинского клуба. Утверждая, что для победы над армиями европейских монархий и внутренней контрреволюцией нужна сильная власть, якобинцы установили во Франции свою диктатуру, опираясь на поддержку мелкой буржуазии и санкюлотов. В состав Комитета в разное время были выбраны обнаруживший непреклонную волю к подавлению контрреволюции Робеспьер и полные революционной энергии и смелости Сен-Жюст и Кутон. Выдающийся организаторский талант в создании вооруженных сил республики проявил избранный в Комитет крупный математик и инженер Карно. Фактическим руководителем Комитета Общественного спасения стал Робеспьер. Воспитанный на идеях Руссо, человек твердой воли и проницательного ума, неустрашимый в борьбе с врагами революции, далекий от всяких личных корыстных расчетов, Робеспьер - "неподкупный", как его прозвали, приобрел огромный авторитет и влияние, стал на деле вождем революционного правительства.

Комитет Общественного спасения, подотчетный Конвенту, превратился под руководством Робеспьера в главный орган якобинской диктатуры; ему подчинялись все государственные учреждения и армия; ему принадлежало руководство внутренней и внешней политикой, делом обороны страны. Большую роль играл также реорганизованный Комитет общественной безопасности, на которой возложена была задача вести борьбу с внутренней контрреволюцией.

Конвент и Комитет Общественного спасения осуществлял свою власть при посредстве комиссаров из числа депутатов Конвента, которые направлялись на места с чрезвычайно широкими полномочиями для подавления контрреволюции и реализации мероприятий революционного правительства. Комиссары Конвента назначались и в армию, где они проводили огромную работу: заботились о снабжении войск всем необходимым, контролировали деятельность командного состава, беспощадно расправлялись с изменниками, руководили агитацией и т.д.

Большое значение в системе революционно - демократической диктатуры имели местные революционные комитеты. Они следили за выполнением директив Комитета Общественного спасения, вели борьбу с контрреволюционными элементами, помогали комиссарам Конвента в осуществлении стоявших перед ними задач.

Якобинский клуб с его разветвленной сетью отделений - провинциальными клубами и народными обществами играл видную роль в период революционно - демократической диктатуры. Таким образом, сильная централизованная власть в руках якобинцев сочеталась с широкой народной инициативой снизу. Мощное движение народных масс, направленное против контрреволюции, возглавлялось якобинской революционно-демократической диктатурой. На командные должности выдвигались совсем молодые люди из народа. Так, 24-летний Гош, сын конюха, встал во главе армии. Набор в ряды войск из добровольного был превращён в обязательный. Старые батальоны королевских солдат слили с батальонами новобранцев, соединив, таким образом, военный опыт и революционный энтузиазм. К началу 1794 г. в 14 армиях числилось около 642 тыс. человек. Республиканские генералы начали применять в сражениях новую тактику колонн и рассыпного строя. Длинные неповоротливые шеренги австрийской и прусской пехоты французские стрелки осыпали пулями, укрывшись в складках местности, а затем колонны линейных полков шли в штыковую атаку, сметая всё на своём пути. Армии республики вторглись в Бельгию, Голландию, вели бои на Рейне, в Италии, на границе с Испанией, неся на своих штыках революционные лозунги: "...новая Франция, славная своими новыми свободами, гордая даже своими преступлениями, прочно стояла на своей земле, продолжая при этом расширять свои границы с помощью двойного оружия - топора палача и шпаги солдата".

Якобинцы не были однородной группировкой. Они представляли собой блок различных в классовом отношении сил: демократическую буржуазию (среднюю и мелкую), городское плебейство и большую часть крестьянства. В период военных неудач, в период борьбы против власти жирондистов якобинцы были сплочены, они боролись против общего своего врага. "Снисходительные" или умеренные (как тогда называли дантонистов ), а также народные низы - участники секций и Парижской Коммуны - санкюлоты некоторое время поддерживали основное ядро якобинского блока - робеспьеристов. Группа робеспьеристов твердо стояла за республику, стремясь к ограничению чрезмерного богатства и ликвидации крайней нищеты. Робеспьер и его сторонники стремились не к уравнению имущества, а ко всеобщему политическому равенству. "Мы никогда не претендовали на равенство имуществ, а считаем необходимым равенство прав и счастья." Эта мысль, высказанная Робеспьером в мае 1793 года, много раз и в разных вариантах им повторялась.

Представители городских секций и Коммуны, категорически требовали таксации на предметы первой необходимости , беднейшее крестьянство хотело раздела крупных ферм . Противоречия в якобинском блоке особенной стали проявляться с осени 1793 года.

Руководители Парижской Коммуны, деятели секций Парижа требовали защиты интересов бедноты. 29 октября 1793 г. Конвент принял "законы о максимуме". Отныне цены на зерно, муку, фураж, соль, мыло и многие другие предметы первой необходимости могли увеличиваться только на одну треть от цен 1790 г. Одновременно устанавливался и максимум заработной платы. По всей стране рассыпались отряды республиканских войск, конфискуя спрятанное продовольствие.

Наиболее ярким представителем секций Парижа был Шометт, который, как и большинство революционных деятелей, был молод (26 лет) и с самого начала пытался влиять на якобинскую диктатуру в интересах беднейшего населения. Крайним противником "снисходительных" был Эбер. Эберисты выступали против католической церкви, ратовали за строжайшую борьбу со спекуляцией и выполнения максимума, требовали раздела крупных ферм и имущества "подозрительных" (врагов революции). По всей Франции осенью 1793 года проводилась "дехристианизация". Священников заставляли отказываться от сана, закрывали церкви. Коммуна Парижа в ноябре 1793 года запретила католическое богослужение. Эберисты, проводя "дехристианизацию", весьма активно вводили «культ Разума», стремясь заменить старые религиозные праздники новыми, устраивая торжественные шествия, процессии, поклонения Разуму, который представляла актриса в лазоревом одеянии.

Враги Франции использовали это для контрреволюционной агитации, и через месяц Конвент, учитывая недовольство крестьян, принужден был принять декрет о свободе культов.

Под влиянием левых в конце февраля 1794 года были приняты "вантозные декреты" о бесплатном разделе имущества "подозрительных" между неимущими. Якобинцы пошли на это, так как раздел должен был увеличить число собственников из неимущих и тем самым расширить круг людей, поддерживающих якобинскую диктатуру.

Но эти декреты натолкнулись на остро враждебное отношение многих членов Конвента и правительственного аппарата и не были проведены в жизнь.

Эберисты стали еще более активно критиковать якобинцев и призвали к восстанию. Эбер и эберисты рассчитывали в борьбе против Робеспьера на помощь Коммуны, но Шометт и другие заявили протест против призыва к свержению якобинской власти. Однако же робеспьеристы сочли виновными всех тех, кто был левее их. Робеспьер не видел и не хотел видеть иных левых сил, кроме правительства, возглавляемого им самим. Эбер, Шометт и многие другие левые были арестованы.

марта 1794 года были казнены 14 человек и среди них Эбер. 13 апреля был казнен Шометт. Этот враждебный по отношению к санкюлотам акт лишил якобинское правительство значительной опоры левых сил.

Через неделю после казни эберистов Комитет общественного спасения и Комитет общественной безопасности постановил арестовать Дантона, Камилла Демумна и их единомышленников. Друзья Дантона, узнав об этом, предложили ему бежать, но он ответил ставшей впоследствии крылатой фразой: "Разве можно унести отечество на подошве башмаков".

Дантона и дантонистов обвинили в заговоре в пользу монархии, в стремлении свергнуть республику и уничтожить Конвент. На суде дантонисты не стали защищаться, а нападали на Конвент общественной безопасности.

Суд продолжался три дня, с 2 по 4 апреля 1794 года. 5 апреля Дантона и его единомышленников гильотинировали.

После расправы с эберистами и другими левыми, а также с дантонистами власть Робеспьера и его группы, казалось возросла. Но на самом деле связей с народом стало меньше, круг единомышленников сузился. Тогда, понимая это, Робеспьер попытался укрепить свое влияние при помощи новой "гражданской" религии, проповедуемой ранее левыми. Он отвергал как католицизм, так и атеизм и насаждал культ Верховного существа природы. Робеспьер хотел вокруг Верховного существа объединить все революционные элементы Франции.

Декрет о культе Верховного существа был принят 7 мая 1794 года, но ни народные массы, ни буржуазия не сочувствовали новому культу, он был искусственным и не мог быть долговечным.

В мае - июне Комитеты усилили террор, но положение трудящихся города и деревни не улучшилось. Вместе с тем новые богачи, скупившие земли во время революции, нажившиеся на спекуляции, крупные промышленники тяготились ограничениями и контролем робеспьерской группы. Внешне власть Робеспьера и его влияние, казалось, не оспаривались никем, он был в зените своего могущества. Но остатки дантонистов, а также левых всё враждебнее относились к Робеспьеру, прорывались открытые выступления с обвинениями его в диктатуре и тирании. В мае 1794 года было совершено два покушения на Робеспьера.

мая 1794 г. Робеспьер выступил в Конвенте с одной из самых ярких своих речей. Он говорил об огромных преобразованиях, о величии революционной Франции, французского народа. "Французский народ как будто бы опередил на две тысячи лет остальной род человеческий. Мир изменился, он должен измениться ещё больше, Франция, эта чудесная, обласканная солнцем земля, создана для счастья и свободы. Французы, будьте доблестны. На вас смотрит всё человечество. Считайтесь только с благом общества и интересами человечества". Но в Конвенте уже не было большинства тех, кто разделял эти мысли или мог бы их разделить. "Человечество", "добродетель", "доблесть", "благо отечества", пуританизм и требование скромности в быту - все это уже не захватывало тех, кто остался в Конвенте. Сам Робеспьер жил там же, где и до революции, вел тот же образ жизни, как и раньше. Но большинство оставшихся в Конвенте членов не хотели такой жизни, и когда все больше и больше людей, получивших от революции политические права, а многие и богатство, стали противодействовать "апостолам равенства", оставшиеся у власти якобинцы во главе с "неподкупными" захотели смести с пути и этих противодействующих.

Достижение эры всеобщего счастья все ещё оставалось далекими и призрачными. Вместо казенных врагов появлялись все новые и новые. На гильотину было отправлено за это время в три раза больше людей, чем в предыдущем месяце. Друзей становилось все меньше, а иные превращались во врагов.

Летом 1794 года Робеспьер не мог получить поддержки рабочих и городского плебейства. Все законы против рабочих сохранились. За создание рабочих организаций, за стачки рабочие предавались суду. На оружейных заводах рабочие находились почти на казарменном режиме. Жестокими были и декреты о сельскохозяйственных батраках. В целом якобинская диктатура в последние месяцы своего существования потеряла почву под ногами.

Конкретные цели были достигнуты. Интервенты были изгнаны из пределов Франции, с феодальными отношениями в деревне было покончено, опасность голода почти миновала. Многие члены Конвента, а также Комитета Общественного спасения получили от якобинской диктатуры всё, что она могла им дать. Теперь группа Робеспьера, куда входили Кутон, Сен-Жюст, брат Робеспьера Огюстен и др., стала тормозить дальнейшие планы многих якобинцев, которых пуританская жизнь и надежда на далекое будущее не прельщала, не удовлетворяла она и беднейшее население. 10 июня 1794 года Конвент по настоянию Робеспьера принял закон об упрощении судопроизводства, что должно было значительно усилить террор. Недовольство этим законом подтолкнуло организацию заговора против Робеспьера, Члены Комитета Общественного спасения, Комитета общественной безопасности, члены Конвента стали в центре заговора. Учреждением, где Робеспьер и его группа почти не имели врагов, оставался якобинский клуб.

Избежавшие кары дантонисты и близкие к ним депутаты Конвента, а также люди, близкие к эберистам, вступили в тайные связи с целью устранения Робеспьера и других руководителей Комитета общественного спасения. К июлю 1794 года в глубоком подполье возник новый заговор против революционного правительства. Главными организаторами были лица, боявшиеся сурового наказания за свои преступления: беспринципный, запятнавший себя хищениями и беззаконием в бытность комиссаром в Бордо Тальен: такой же вымогатель и взяточник Фрерон; бывший аристократ, развратный циник и стяжатель Баррас; лживый, ловкий, изворотливый Фуше, отозванный из Лиона за соучастие в преступных жестокостях и темных делах. В заговор оказались втянутыми не только многие члены Конвента, но и некоторые члены Комитета общественного спасения (например, близкие к эберистам Колло д Эрбуа и Билло - Варенн) и Комитета общественной безопасности. Субъективные настроения и намерения отдельных лиц, участвовавших в заговоре, были различны, но объективно заговор этот носил контрреволюционный характер.

Робеспьер и другие руководители революционного правительства догадывались о подготовлявшемся перевороте, но уже не имели сил предотвратить его.

термидора (26 июля 1794 года) после длительного перерыва Робеспьер произнес речь в Конвенте, в которой призывал обновить состав Комитетов. Речь его была грозной, он предупреждал о заговоре против республики, но не называл имен. Всем присутствующим стало ясно, что наступил решающий момент. Однако же Робеспьер и его группа не готовились к этой последней борьбе. С одной стороны, они понимали крайнюю опасность, с другой - надеялись на силу своего авторитета, на сложившуюся традицию подчинения. В то время как заговорщики всю ночь разрабатывали план завтрашнего заседания Конвента, Робеспьер пошел на свою квартиру и проспал до утра.

термидора (27 июля 1794 года) вновь собрался Конвент. Первым выступил Сен-Жюст и стал говорить о разногласиях, но его прервали заговорщики. Начался шум и крики. Члены заговорщицкой группы Тальен, Билло-Варрен и др. стали обвинять Робеспьера в узурпации власти и тирании.

В разгар споров почти никому не известный депутат Муше предложил арестовать Робеспьера. На минуту воцарилась тишина, но затем большинство членов Конвента криками поддержали это предложение. Тогда брат

Робеспьера Огюстен, его соратники и друзья - Леба, Кутон, Сен-Жюст предложили арестовать и их. Это немедленно было сделано. Казалось, всё было кончено. Но Коммуна и Якобинский клуб, секции Парижа, узнав о происшедшем в Конвенте, ударили в набат, создали революционные комитеты, освободили арестованного Анрио - начальника Национальной гвардии и других. Самого Робеспьера заговорщики прямо из Конвента повезли в тюрьму, но комендант тюрьмы отказался его принять в качестве заключенного, Робеспьера отвезли в полицейский участок, откуда его освободили национальные гвардейцы и переправили в здание мэрии; туда же привезли его друзей. Тем временем войска Национальной гвардии окружили Конвент, и заговорщики думали, что проиграли. Робеспьеру предложили быть главнокомандующим войсками. Он медлил и не решался, Конвент же действовал. Была создана комиссия обороны, которая объявила Коммуну и группу Робеспьера вне закона. Национальных гвардейцев (войска Коммуны), стоявших на площади у Ратуши, уговаривали разойтись и, т.к. ими никто фактически не командовал, они разошлись.

В 2 часа ночи заговорщики двинули войска к мэрии, жандармы ворвались в здание, где заседала Коммуна. Расправа началась сразу. Выстрелом раздробили челюсть М. Робеспьеру. Огюстен Робеспьер выбросился из окна, но остался жив. Леба застрелился. Раненного Робеспьера перенесли в Конвент, где враги всячески издевались над ним в его последнюю ночь. Утром 10 термидора их всех, 22 человека мертвых и живых, гильотинировали. 11 термидора гильотинировали 70 членов Коммуны Парижа. Власть захватила прослойка буржуазии, получившая богатство во время революции. Началась буржуазная контрреволюция. Со взлетом революции было покончено.

Несмотря на различие интересов и разнородность социальных стремлений якобинского блока, влияние низов города и деревни - санкюлотов, секций Коммуны на политику якобинцев было так значительно, что именно во время якобинской диктатуры были окончательно разорваны феодальные путы.


Заключение


Революция привела к краху и утверждению во Франции нового, более "демократичного и прогрессивного" общества. Однако говоря о достигнутых целях и жертвах революции, многие историки склоняются к выводу, что те же цели могли быть достигнуты и без такого огромного количества жертв.

Революция привела к огромным жертвам. По оценкам, с 1789 по 1815 гг. только от революционного террора во Франции погибло до 2 млн. гражданских лиц, и ещё в войнах погибло до 2 млн. солдат и офицеров. Таким образом, только в революционных битвах и войнах погибло 7,5 % населения Франции.

В то же время ряд авторов указывает, что революция принесла народу Франции освобождение от тяжёлого гнёта, чего невозможно было достичь иным путем. "Сбалансированный" взгляд на революцию рассматривает её как большую трагедию в истории Франции, но вместе с тем неизбежную, вытекавшую из остроты классовых противоречий и накопившихся экономических и политических проблем.

Большинство историков полагает, что Великая французская революция имела огромное международное значение, способствовала распространению прогрессивных идей во всём мире, оказала влияние на серию революций в Латинской Америке, в результате которых последняя освободилась от колониальной зависимости, и на ряд других событий первой половины XIX в.

Исходя из первой главы, мы видим, огромнейшую массу замученного населения, страдающего под гнетом непомерных налогов, самоуправства власти и сеньоров. И, конечно же, логично предположить, что слишком долго такое продолжаться не может. Своим управлением, король и французская аристократия породили эффект "разъяренной толпы", когда люди просто не смогли более терпеть издевательства налоговой системы и узурпаторство власти теми людьми, которых не интересовало ничего, кроме лично себя.

Во второй главе мы рассматриваем дальнейшее развитие зачатков народного восстания и перерастание его в революцию. Королевская власть продолжала терять доверие в глазах народа, духовенства, дворянства и буржуазии, утверждалась мысль, что власть короля является узурпацией по отношению к правам сословий и корпораций или по отношению к правам народа Правительство попыталось успокоить разгневанное население принятием сначала Декларации, а затем и Конституций. Но это еже не могло не успокоить народ, на фоне всех принятых законопроектов и актов, проигрыш в войне, попытки бегства короля и появление множества различных партий только угнетали обстановку.

Третья глава посвящена якобинцам, якобинскому террору и оппозиции, выступавшей против. Якобинцы проделали большую работу для населения, но сосредоточив власть в своих руках, не смогли верно ее использовать и потерпели поражение в борьбе за главенство в государстве.

Историческое величие настоящих якобинцев, якобинцев 1793 года, состояло в том, что они были "якобинцы с народом", с революционным большинством народа, с революционными передовыми классами своего времени. Якобинцы выполнили свою историческую миссию: они помогли проложить путь капитализму, хотя и стремились к целям более высоким, к всеобщему благоденствию всего народа. Якобинское движение во многом расширило права народа, убрало значительные перегибы между прослойками общества, сократило разрыв между малоимущей частью населения и верхами общества.


Теги: Якобинский террор и проблема прав человека в период с 1789 по 1795 гг.  Курсовая работа (теория)  Основы права
Просмотров: 28981
Найти в Wikkipedia статьи с фразой: Якобинский террор и проблема прав человека в период с 1789 по 1795 гг.
Назад