Вступление США в Первую мировую войну. Вудро Вильсон и его 14 пунктов


КУРСОВАЯ РАБОТА

на тему:

"Вступление США в Первую мировую войну. Вудро Вильсон и его "14 пунктов"

Оглавление


Введение

Глава 1. Период нейтралитета США

1.1 Нейтралитет "в мыслях и в реальности" и размышления Вильсона о будущем мире

1.2 Тупик в войне и "Новая дипломатия" Вильсона

1.3 "Сомнительный нейтралитет"

Глава 2. Окончание политики примирения и вступление в войну

2.1 Приготовления США к войне

2.2 Вступление в войну и военные действия

2.3 Российский фактор во внешней политике США

Глава 3. Окончание мировой войны и роль американской программы мира

3.1 "14 пунктов" Вильсона

3.2 Решение об интервенции в Россию

3.3 Последние сражения и победа союзников

Заключение

Список литературы

Приложения


Введение


Первая мировая война, вспыхнувшая летом 1914 года, явилась следствием назревшего кризиса, который охватил капиталистический мир. В борьбе за передел колоний и сфер влияния столкнулись два лагеря: Антанта и ее союзники с одной стороны, Германия, Австро-Венгрия, Турция, Болгария - с другой.

США, объявив 4 августа 1914 года о своем нейтралитете, долгое время непосредственно в войну не вмешивались, высматривая перспективы в этой войне и надеясь создать новую международную систему, в которой Соединенные Штаты стали бы потенциально самой могущественной державой.

Это первая значительная по своим масштабам война и в ней Соединенные Штаты начали проявлять себя в качестве мирового жандарма, претендующего на мировое господство. Итоги войны известны: создание Версальско-Вашингтонской системы международных отношений, где США стали одним из главных акторов и оставались таковым весь XX век, и сейчас является ведущим в международной политике государством.

В литературе о внешней политике США бытует мнение, что они были новичком в мировой политике, чтобы вмешиваться в европейские дела и помышлять о влиянии на европейскую политику. Но это утверждение не совсем верно.

Во-первых, следует отметить, что немалое число американцев жили в Европе и получали образование. Во-вторых, Вильсон был хорошо знаком с Европой. Он родился в Англии, там долгое время жил и учился. Может быть поэтому долгое время в дипломатии Вильсона проглядывал проанглийская направленность.

Американская торговля со странами Антанты была перед началом войны в десять раз больше, чем с Центральными державами. Понятно, что экономические связи с Антантой были у Соединенных Штатов гораздо более тесными. Связи с Лондоном и Парижем для президента Вильсона были намного важнее, чем с Берлином и Веной.

В этой работе проанализирована внешняя политика США во время Первой мировой войны, причины и поводы вступления в войну, а также предложения и планы Вудро Вильсона по урегулированию послевоенного порядка.

Тема Первой мировой войны и дипломатии Вудро Вильсона актуальна и до сих пор. Об этом свидетельствует множество книг, посвященных той эпохе. Например, среди зарубежных авторов можно назвать Генри Киссинджера, Дэниела Макинерни. Но их трудами ограничиваться нельзя, хоть они американцы, которые хорошо знают свою историю, их оценки Первой мировой войны и дипломатии Вудро Вильсона не всегда объективны. Например, они не видели во внешней политике США периода войны стремления к мировому господству. Макинерни пишет, что в этот период США играли две роли: наставника для слабейших (прививание норм разумного поведения) и посредника для могущественных. Примерно такой же точки зрения на роль США в международных отношениях придерживался Генри Киссинджер.

Среди российских историков и исследователей в сфере международных отношений можно выделить Анатолия Ивановича Уткина, Зиновия Моисеевича Гершова и других. Они рассматривали политику США как политику, направленную на мировое господство и подавление других государств.

Тем не менее, нельзя придерживаться какой-то одной точки зрения, нужно учитывать их в совокупности.

вудро вильсон нетралитет америка

Глава 1. Период нейтралитета США


1.1 Нейтралитет "в мыслях и в реальности" и размышления Вильсона о будущем мире


28 июня 1914 г. наследник австро-венгерского престола эрцгерцог Фердинанд был убит сербским националистом, а 28 июля Австро-Венгрия объявила Сербии войну, полагаясь на полную поддержку кайзеровской Германии.

Известие о начале войны в Европе пришло к президенту США неожиданно. Он пишет своему советнику Хаузу: "Бремя разворачивающихся событий становится невыносимым". Но Америка пристально следила за европейским конфликтом, и Вильсон не обличал виновников мировой катастрофы. Более того, через две недели после начала войны Вильсон обратился к стране и призвал сограждан "действовать и поступать в истинном духе нейтральности, беспристрастия, справедливости и дружественности ко всем. Мы должны быть нейтральными как в действиях, так и в мыслях, мы должны скрепить наши чувства, ограничить их так же, как и наши действия, которые могут быть так или иначе трактованы как предпочтение одной из борющихся сторон… Америка должна сохранить нерушимую уравновешенность, достоинство самоконтроля, эффективность бесстрастных действий… Она не должна судить других, но чувствовать себя свободной и спокойной, готовой предложить честный мир человечеству".

"Нейтральность в мыслях" легко сказать, но трудно представить. В стране уже стало заметным острое неприятие политики Германии. Неспровоцированные нападение на Бельгию, жертвенность маленькой Сербии вызывали гнев значительной массы американского населения.

Вильсон и его советники полагали, что в случае решительной победы любой из сторон США придется быстро приспосабливаться к новому раскладу сил. Вильсон размышлял: "Вполне очевидно, что эта война изменит отношения между нациями. Четыре обстоятельства будут самыми важными для переустройства мира, когда пушки замолчат". Это запрет в международном праве на захват чужой территории, одинаковая неприкосновенность прав больших и малых стран, контролируемое производство вооружений и четвертое обстоятельство: "Должна быть создана ассоциация стран, приверженных идее защиты целостности каждой; нарушитель этого соглашения должен немедленно и автоматически подвергнуться наказанию". Эта система требовала гаранта, который обладал бы возможностями глобального наведения дисциплины. Таковым Вильсон видел, разумеется, США. Американское понимание справедливости, всеобщего блага, наилучшего пути развития - вот что должно было лежать в основе новой справедливой мировой системы. Реализация этой программы и стала тем великим делом, которому Вильсон посвятил себя после начала войны.

Борьба двух устоявшихся коалиций - Центральные державы против Антанты - казалась Вильсону устаревшей схемой прошлого. Он хотел вычленить из обеих коалиций по центральному элементу - Великобританию из Антанты и Германию из Тройственного союза; объединить мощь этих стран с американской и посмотреть на мир с нового, североатлантического угла, с позиций союза трех гигантов, диктуя основную линию поведения всем остальным.

Эта общая схема не являлась застывшей, она была открытой для корректировки. Так, группа стратегов Вильсона пришла к выводу, что и Франция может быть подключена - в том случае, если Англия, идя на определенное примирение с Германией, сделает условием такого дипломатического переворота привлечение в новый союз заведомо антигерманской Франции. Определенное исключение было сделано для Японии, ввиду довольно прочного англо-японского союза и трудности утверждения в Китае вопреки Японии.

Но, что касается России, президент США считал ее слишком большой, своеобразной и неуправляемой, чтобы вплести ее в свою структуру дипломатического строительства. Его не волновала суть противоречий Германии и России. Та или иная степень превосходства одной из сторон над другой не изменяла, с его точки зрения, мирового расклада сил. И все же чрезвычайно опасной и нежелательной виделась в Вашингтоне полная победа России - она несла с собой, по мнению Вильсона, доминирование Петрограда на евразийском континенте.

Для другой потенциально великой страны - Китая - у Вильсона также не было места в "великой коалиции". Китай вместе с колониальными странами должен был представлять собой объект дипломатических сделок "опекунов", а отнюдь не равноправного члена "высшего круга".

Италии Вильсон не придавал большого значения, а Австро-Венгрию видел клонящейся к упадку и дезинтеграции.

Итак, союз США, Англии и Германии с возможным подключением Франции и Японии - вот тот идеальный союз, которого добивался Вильсон даже в период войны. Это была выношенная за многие годы размышлений схема. Вильсон много лет изучал германское право, писал в восторженных тонах о Бисмарке и в полной мере ценил германский динамизм. Что касается Англии, то здесь его симпатии не нуждаются в особом подтверждении. Кровные и идейные связи здесь очевидны, как и влияние английской политической традиции.

С началом войны такие идеи Вильсон оказались невыполнимыми, поскольку стало ясно, что базой английской политики является союз с Россией и Францией. Надежды на англо-германский компромисс рухнули: "Германия, - писал Хауз, - оказалась в руках группы милитаристов и финансистов".

Диктовать великим державам, что правильно и справедливо, и в чем заключаются дефекты их национального восприятия, еще не было привычным делом для Соединенных Штатов. Но Вудро Вильсон размышлял, кто победит в этой войне. Он намечал преобладание двух держав - США, определяющие политику Западного полушария, и Россия, преобладающая в Европе и части Азии. Его советник Хауз склонялся к тому, что дуумвират превратится в триумвират ввиду подъема Китая в Азии. Но, как бы то ни было, любой из вариантов превращал Соединенные Штаты в глобальную державу.

Немногие могли не поддаться заманчивости этих схем. В окружении президента лишь госсекретарь Уильям Брайан твердо стоял за нейтралитет. Но другие советники - Хауз, Лансинг, послы в ключевых странах - Пейдж и Джерард заведомо приветствовали глобальную активизацию Америки. Совещание американских военных и политиков в конце 1914 года сошлось на том, что истощение Европы позволит США решающим образом влиять на международные отношения.


1.2 Тупик в войне и "Новая дипломатия" Вильсона


Уже к ноябрю 1914 года стало ясно, что Германии не хватает сил добиться своих целей на всех направлениях - и на Востоке, и на Западе. После первых месяцев войны Германия увидела пределы своих возможностей.

Донесения из американских посольств свидетельствовали о повсеместном разочаровании великих держав итогами 1914 года. Посол США в Берлине Джерард писал 29 декабря 1914 года, что месяца через три "простой народ во всех странах устанет от всего этого, и тогда, если только какая-нибудь сторона не добьется разительного успеха, мир придет - медленно, нехотя. И мы надеемся встретить вас здесь в роли ангела такого мира". Вильсон в эти дни уже полагал, что в Берлине кайзер, канцлер и министр иностранных дел пришли к выводу о невозможности выиграть войну, о необходимости искать пути выхода из нее.

Между тем, Германия располагала единственным для нее средством против их блокады - подводной войной. Довоенные немецкие стратеги не рассматривали эти методы, потому что не верили, что англичане ввяжутся в европейскую войну; тем более, они были до последнего уверены, что война будет быстрой и победоносной. В августе 1914 г. у них было 28 подводных лодок, и им придавалось значение побочной силы. Но всё же, подводные лодки доказывали свою эффективность. 5 сентября U-Boote (Unterwasser-Boote) торпедировала английский крейсер, а 22 сентября пришло потрясающее известие: немецкая подводная лодка в открытом море у берегов Фландрии потопила три крейсера. В Берлине застыли в немом прозрении: всю торговлю Британии с внешним миром можно поставить под удар из морских глубин. В октябре 1914 года было принято решение ответить на блокаду союзников уничтожением их торговых кораблей. Безусловно, это противоречило нормам международного права, но более важным последствием такого решения могло быть возмущение против Германии нейтральных стран. Тем не менее, 4 февраля 1915 года воды, окружающие Британские острова, были объявлены военной зоной: любое вражеское торговое судно подлежало уничтожению без предупреждения. 21 ноября 1914 года создатель германского флота адмирал фон Тирпиц размышлял: "Что скажет Америка, если Германия объявит подводную войну всем торговым кораблям противника? А почему бы и нет? Англия желает задушить нас блокадой. Мы будем играть в ту же игру".

Первая фаза подводной войны не принесла ожидаемых результатов. Единичного уничтожения торговых судов было недостаточно для контрблокады. К тому же Германия не имела достаточного количества современных подлодок. Зато дерзкие нападения на торговые корабли вызвали сильное негодование, достигшее своего апогея 7 мая 1915 года, когда был торпедирован английский лайнер "Лузитания". Среди погибших оказалось много американцев. Соединенные Штаты тут же выразили резкий протест и угрожали разорвать дипломатические отношения с Германией.

Относительное спокойствие президента США основывалось на том, что его агенты и советники сообщали осенью 1914 года о подготовке к выступлению Италии и Румынии на стороне Антанты. Это делало вариант с германской победой менее реальным.

С критикой новой политики Вильсона выступил бывший президент Т. Рузвельт, который в своем журнале "Аутлук" стал популяризировать идеи выступления против Германии как представляющей наибольшую опасность для США. Со временем у Рузвельта нашлись сторонники, такие как президент Гарвардского университета Чарльз Элиот. Он считал, что в интересах США следовало с самого начала занять антигерманскую позицию. Но и Рузвельт, и Элиот в первые месяцы войны понимали, что США, с их небольшой сухопутной армией и пока не развернутым флотом, не могут на данном этапе решающим образом вмешаться в мировой конфликт.

В обстановке, когда ситуация в любой момент могла обостриться, президент изучал даже "крайние" точки зрения. Он зачитал письма Элиота на заседании кабинета министров. Призыв Элиота встать рядом с Антантой министры отвергли практически единодушно. И на вопрос Элиота: "Не представляется ли в настоящее время для Соединенных Штатов случай предложить Британской империи, Франции, Японии, Италии и России объединиться с Соединенными Штатами в наступательном и оборонительном союзе для наказания Австро-Венгрии и Германии?" - президент Вильсон ответил прямо: "Не представляется".

Заинтересовавшись европейским конфликтом, Вильсон стал развивать идею о некоем регулярном собрании ответственных государственных деятелей, на котором обсуждались бы вопросы большой международной важности, где имелся бы форум для изложения претензий государств друг другу. Только так, по его мнению, можно остановить войны в будущем. В этих беседах впервые обозначился план создания международной организации для обсуждения международных претензий.

Государственный секретарь Уильям Брайан полагал, что Америке следует собрать вокруг себя нейтралов, возглавить весь неевропейский мир и утвердиться в нем, пока ослепленные фанатизмом европейские метрополии раздирают друг друга. Затем, под предлогом неспособности Европы избежать кровопролития, вмешаться в европейскую борьбу. Такой путь, считал Брайан, гарантировал обретение позиций мирового лидера.

Ради реализации этой схемы США должны быть подлинно нейтральными в отношении как Англии, так и Германии. Полная "справедливость" в отношении Германии, по Брайану, требовала нажима на Англию с целью смягчения ею военно-морской блокады Германии. Такой поворот, несомненно, вызвал бы ожесточение Лондона. Именно этого Вильсон опасался более всего. И ему не нравилась тактика дипломатии демонстративных заявлений, столь ценимых Брайаном.

Президент Вильсон начинает детально вникать в дипломатическую ситуацию в Европе. Порожденные во внутренних дискуссиях опасения за такой исход привели к тому, что все большую конкретность стали приобретать планы приостановки конфликта в "ничейной" позиции. Вильсон и его окружение приходят к мысли, что активное посредничество таит в себе благоприятные возможности для американского выхода на мировую арену. С каждым месяцем войны все большую важность приобретала незатронутость войной Америки - страны величайшей экономической силы.

Происходит отход от пассивного ожидания исхода европейской битвы, и начинается поиск более эффективного курса США в конфликте.

Дело в том, что у США появился весомый рычаг. Соединенные Штаты становились все более необходимыми для Антанты, они превращались в ее тыловой арсенал. Одновременно увеличивалась значимость Америки и для противостоящих Антанте сил. США были единственной крупной страной, на которую могла рассчитывать и Германия, если бы она увидела безнадежность дальнейших усилий. Вот почему в декабрьские дни 1914 года, когда и на Восточном, и на Западном фронтах армии обеих сторон отложили решение своих задач, в Вашингтоне возникает предрасположенность к поискам компромисса.

Оценивая стратегические последствия войны для США, размышляя над всеми мыслимыми вариантами ее завершения, в середине декабря 1914 г.В. Вильсон окончательно определил для своей дипломатии курс на посредничество между Англией и Германией. План восстановления статус-кво, поиски формулы гибкости у Британии владели мыслями Вильсона на протяжении первого года войны. Он полагал, что функции гаранта примирения помогут Америке в создании союза трех величайших сил мира. Как минимум, они предотвратят консолидацию Европы против США.

Следующий аргумент следовало использовать как заглавный в подходе к своенравным британцам: устранение Германии как силового центра мира будет способствовать возникновению политического вакуума в Центральной Европе, который, из-за слабости Франции, может заполнить лишь царская Россия. А ведь англичане уже более века стремились как раз к тому, чтобы ограничить влияние России в Европе (да и за ее пределами тоже). Президента стимулировали мысли посла Австро-Венгрии князя Думбы, который намекал на тайную готовность Берлина к миру: Германия, опасаясь голода среди своего населения, рассмотрит мирные предложения сразу же после победы над Францией. Вильсон назвал эти сведения "изумительными, в огромной степени полезными для убеждения" англичан.

Но еще большую надежду породили полученные президентом конфиденциальные соображения Бернсторфа: Германия, по его мнению, пойдет на посредничество, поскольку армии Центральных держав находятся в выигрышном положении - их войска стоят на территории противника. Неудача блицкрига заставила Берлин и Вену поощрить своих послов в США к попыткам найти вариант сепаратного мира на Западе. Президент тотчас же уловил эти сигналы и отреагировал на них.

С этого времени внешнюю политику США, окончательно стала определять личная дипломатия президента. Помогая президенту, Хауз продолжил скрытый зондаж возможностей примирения Англии и Германии. Традиционная служба, руководимая государственным департаментом, была изолирована от важнейших внешнеполитических инициатив.


1.3 "Сомнительный нейтралитет"


С начала войны США могли воображать себя нейтральным членом в мировом уравнении, но обе воюющие группировки так не считали. Германия хотела получать от США продовольствие, медь и хлопок, а страны Антанты видели в США свой дополнительный арсенал. Однако положение сторон было неравнозначно. Английский флот блокировал Атлантический океан, и США, желая защитить свою торговлю с Центральными державами, должны были объявить войну Англии и выступить против ее флота. Вильсон желал сделать Америку первостепенной мировой величиной на основе постоянного расширения ее индустриальной базы, а это значило, стать поставщиком и кредитором Англии, Франции и России.

Весной 1915 года надежды на примирение Англии и Германии испарились с подъемом воинственности обеих коалиций. Как главный поставщик Антанты, Вашингтон терял кредит Центральных стран. Посол Джерард передавал, что в Берлине Америка стала объектом "кампании ненависти". Именно в это время начинается германская пропаганда и в США. На все лады обыгрывался тезис о ложности нейтралитета, который позволяет Соединенным Штатам снабжать Антанту оружием, и в то же время приемлет блокаду подвоза продовольствия в германские порты.

Последней попыткой примирения между двумя блоками была посылка нот Англии и Германии, в которых содержалось предложение достичь соглашения о "взаимоприемлемом" использовании воюющими сторонами мин, подводных лодок. Но этим временем англичане и французы взяли курс на тотальную блокаду Германии. 11 марта 1915 года британское правительство приказало своим военно-морским силам перехватывать все корабли, которые будут поставлять что-либо Германии.

Потопление "Лузитании" было одним из пиковых моментов. Теперь Вильсон знал, если он захочет обратиться к Конгрессу с объявлением войны, есть шанс получить одобрение. Отвечая на американскую ноту по поводу "Лузитании", Берлин определил этот лайнер как крейсер британского военно-морского флота, который вез взрывчатку для уничтожения "смелых германских солдат". Такие окружавшие Вильсона фигуры, как Лансинг, Гаррисон, Берлесон, Тьюмалти, жестко настаивали на принятии мер по прекращению подводной войны. Не желая разрыва дипломатических отношений с Америкой, Германия спустя некоторое время после гибели "Лузитании" отказалась временно от неограниченной подводной воины: она обещала не топить без предупреждения невоенные корабли. Но к тому времени возмущение, вызванное в США германской подводной блокадой, уже охватило широкие слои населения. Теперь Вильсон уже не видел возможностей "повернуть колесо истории" и вернуться к предвоенному статус-кво.

Согласно Тьюмалти, Вильсон испытывал в эти дни подлинные конвульсии. "Я провел много бессонных часов, думая об этой трагедии. Всё это нависло надо мной как ужасный кошмар. Во имя Господа, как может нация называть себя цивилизованной, замышляя столь ужасную вещь как война". Важна суть размышлений Вильсона в эти дни: под руководством Америки мир приобретет покой, но Америка не желает присоединяться ко всеобщему безумию.

Его политические противники ожидали присоединения к Антанте. Не получив вступления в войну, они обвинили в "жалкой трусости и низком коммерческом оппортунизме".

Опытные проанглийские агитаторы в США, не отрицая, что британская блокада тоже является незаконной, вместе с тем указывали на разницу, существующую между действиями английских военных кораблей и германских подводных лодок: англичане конфискуют грузы, а немцы убивают стариков, женщин и детей.

Пиратские и диверсионные акты немцев, как и пропаганда англичан, не решили вопросов войны и мира в Америке. Но они подготовили общественное мнение США к вступлению в войну на стороне союзников.

Американские журналы организовали в 1915-1916 гг. анкетные опросы и помещали диаграммы, иллюстрирующие рост антигерманских настроений в США.

Однако в деловом мире и правительстве США были сильные элементы, не желавшие победы Антанты. Большая группа финансовых магнатов (Рокфеллеры, Гугенгеймы и др.) стояла на стороне немцев, связанная с ними давними экономическими интересами. Она решительно выступила против английской блокады и домогалась у правительства Вильсона суровых мер по отношению к Англии, которая, нацелив блокаду против Германии, использовала ее также для ослабления американских конкурентов. Не случайно первыми жертвами блокады оказались пароходы с нефтью, медью и хлопком из США.

Таким образом, в годы "нейтралитета" в разной степени и в различных масштабах противоречия США с Германией и Англией значительно возросли и обострились. Решение этих противоречий в условиях "нейтралитета", т.е. косвенного участия в войне, затруднялось, откладывалось, увеличивая их взрывную силу.

Глава 2. Окончание политики примирения и вступление в войну


2.1 Приготовления США к войне


Президент Вильсон опасался захвата внешнеполитического лидерства своими оппонентами - республиканцами, которые имели мощную поддержку на предстоящих выборах в 1916 году. Совокупность двух тенденций: во-первых, желание пресечь республиканскую стратегию, основанную на обвинениях администрации как ответственной за слабость Америки, и во-вторых, созревающего понимания того, что историческим шагом для США является присоединение к странам Антанты, - привела к беспрецедентным шагам Вильсона в области военных приготовлений. Он отдал распоряжение военному министру Гаррисону и военно-морскому министру Дэниелсу исследовать военные программы.

Военная элита США откликнулась на призыв президента. Был разработан план, согласно которому США должны были достичь паритета с Великобританией по военно-морским вооружениям к 1925 году. План также предусматривал увеличение континентальной армии до 400 тысяч человек. Вильсон подписал оба плана и 4 ноября 1915 оповестил страну фактически о том, что прежняя стратегия "равноотстояния" от двух враждующих лагеря перестает соответствовать требованиям переживаемого момента.

Впервые в своей истории американцы поставили перед собой цель сравняться с крупнейшими военными державами. Помимо этого Соединенные Штаты стремились навязать свое сотрудничество странам Антанты и Центральным державам. Теперь возможность компромисса с Германией исключалась из геополитических расчетов и характера двусторонних отношений. Обещание немцев быть сдержанными в подводной войне на определенное время притормозило процесс резкого ухудшения германо-американских отношений. Но в скором времени Вильсон объявил во всеуслышание, что США стали жертвой германских интриг и насыщены германскими шпионами. Президент основывался на донесениях тайных служб, которые контролировали деятельность агентов зарубежных служб, прослушивания телефонов посольств.

Поэтому Вильсон, по существу, поворачивается к Антанте как ее потенциальный союзник. Теперь он кровно заинтересован в предотвращении поражения англо-французской коалиции. И чем хуже дела у нее, тем больше шансов на то, что США выступят на ее стороне. Впервые представителям Антанты было ясно сказано о реальности вступления США в войну. Вильсон рискнул на этот поворот, испытывая страх в отношении победы германской стороны, боясь поставить свою страну в уязвимое положение.

Война продолжалась уже почти два года. И пока пулеметы косили людей под Верденом, а в Галиции осуществляли "прорыв Брусилова", Вашингтон определял оптимальное время для вмешательства.

В феврале 1916 года Берлин объявляет, что немецкие подводные лодки будут топить вооруженные торговые суда без всякого предупреждения. Это подтолкнуло Вильсона выступить против таких действий. Искомым поводом для разрыва отношений с Германией стало нападение на невооруженное французское судно "Сассекс" 24 марта 1916 года. Тем не менее, вступления в войну не последовало, так как Вильсон вынужден был действовать осмотрительно в канун новых президентских выборов.

К концу второго года мировой войны эксперты, исследуя общественное мнение в США, смогли констатировать, что большинство населения настроено против Германии, но меньшинство - за войну.

В руководящих кругах демократической партии поговаривали о войне еще в середине 1915 года. Что касается лидеров республиканской партии, то они в большинстве своем открыто выступали за войну. Бывший президент Т. Рузвельт обвинял Вильсона в том, что он "противопоставляет политике крови и железа политику воды и молока".

Президентские выборы 1916 года происходили 7 ноября. В начале было неясно, кто избран - Вильсон или Юз. Но внутренняя борьба в местной организации республиканской партии дала возможность демократам победить в этом штате большинством голосов всего лишь в 0,3 %.

После победы на выборах Вильсон довольно неожиданно стал предлагать тайное посредничество Германии. Причиной послужил вызов, данный Ллойд Джорджем: "Борьба должна быть завершена нокаутом, нейтралы с их лучшими из помыслов и гуманисты, руководимые высшими мотивами, должны знать, что на этом этапе борьбы не должно быть внешнего вмешательства. Британия не просила о вмешательстве, когда она была не готова к войне. Она не потерпит этого вмешательства, вооружившись".

Во второй половине ноября президент написал работу, посвященную причинам войны, ее трудностям и поискам виновных. Этот документ он хотел отослать всем воюющим странам. Подчеркнутый "нейтрализм" этой ноты еще сильнее ударил по англо-американским отношениям и ненадолго отодвинул время вступления США в войну на стороне Антанты.

Как ни странно, 12 декабря 1916 года Германия и ее союзники предложили начать переговоры о мире, немного опередив Вильсона. При этом Германия ни слова не упомянула об условиях мира. И ясно, почему: на Востоке немецкие требования включали аннексию Курляндии и Литвы, зависимую от Германии Польшу, а на Западе - аннексию французских территорий Брие и Лонгви, Люксембурга, бельгийского Льежа, возвращение колоний Германии и выплату репараций в ее пользу.

Спустя 6 дней Вильсон отправил свою ноту воюющим и нейтральным государствам, подчеркнув, что он решил предпринять этот шаг задолго до мирного предложения центральных империй. Ллойд Джордж, вспоминая об этом, пишет, что Вильсон "был очень чувствителен к обидам в тех случаях, когда его гордость бывала задета или когда предупреждали его инициативу. Мы знали, что он был не слишком доволен тем, что немцы предупредили его мирное выступление и обогнали Вильсона со своей нотой после того, как он частным образом сообщил им, что намеревается обратиться к Европе по поводу мирных переговоров".

Но вскоре военная партия в Берлине после некоего дипломатического "отступления" снова забирает в свои руки бразды правления. Немцы почувствовали, что чаша весов склоняется на сторону германского оружия.

января 1917 года Бернсторф известил Вильсона, что "с 1 февраля в зоне блокады будет приостановлено торговое мореплавание любым доступным оружием, без всякого дальнейшего предупреждения". Германия, в невыгодных для нее условиях затягивающейся войны, решилась на отчаянный шаг. Она объявила абсолютную и неограниченную подводную войну. США "разрешалось" один раз в неделю отправлять пассажирский корабль в Англию при соблюдении строго определенных правил:

·корабль должен плыть только в порт Фальмут;

·он должен строго держаться специально указанной линии маршрута;

·он должен быть покрашен широкими вертикальными белыми и красными полосами;

·он должен прибывать в Фальмут в воскресенье и уходить обратно в среду;

·правительство США должно гарантировать, что на этом корабле не будет никакой контрабанды.

Это предписание расценивали в Вашингтоне как оскорбление великой американской республики. Объявление Германией неограниченной подводной войны послужило для Вильсона удобным предлогом для проведения в жизнь задуманного им еще до выборов 1916 года плана вовлечения США в войну.

Последней каплей, наполнившей Вильсона решимостью броситься в мировой конфликт, было сообщение после Пейджа из Лондона. Посол передавал перехваченное англичанами послание германского секретаря по иностранным делам Циммермана германскому послу в Мексике. Эта дипломатическая нота немцев предлагала мексиканскому правительству наступательный союз против США.

Вот текст знаменитой "ноты Циммермана":

"1 февраля мы намерены начать неограниченную подводную войну. Несмотря на это, хотелось бы, чтобы Соединенные Штаты остались нейтральными. Если эта попытка окажется неудачной, мы предлагаем Мексике союз на следующих основаниях: мы начинаем совместно войну и вместе заключаем мир, мы предоставляем Мексике финансовую поддержку и соглашаемся на то, чтобы Мексика вернула себе потерянные территории штатов Нью-Мехико, Техаса и Аризоны… Вы предложите мексиканскому президенту срочно снестись по собственной инициативе с Японией и посоветуете ей немедленно присоединиться к этому плану".

Время сомнений для Вильсона закончилось. Он передал эту ноту в прессу и теперь немногие пытались удержать Америку от вступления в войну.


2.2 Вступление в войну и военные действия


Вильсон наконец нашел нужное время для вступления в войну. После того, как дошла весть о русской революции, свергнувшей царизм, можно было смело говорить о "союзе демократий" против прусского деспотизма. Из Лондона поступали сообщения о финансовом кризисе в военном производстве Англии. Теперь можно было вступать в войну, покровительствуя английскому союзнику, а не подчиняясь ему.

февраля Вильсон информировал конгресс о разрыве дипломатических отношений и обличил германское "варварство".

апреля 1917 г. сенат и 6 апреля палата представителей приняли резолюцию о состоянии войны с Германией. Период "нейтралитета" закончился. Начался новый период - прямого военного участия в империалистической войне.

Мобилизация людских и материальных ресурсов для войны в Европе оказалась для США необычной задачей. Страна с ее малочисленной армией была совершенно не подготовлена к большой сухопутной войне. Армия не имела ни обученных резервов, ни резервного командного состава, ни запасов вооружения не только для артиллерии, но даже для пехоты.

Но, используя богатейшие возможности страны, американцы быстро создали и наладили военную машину, соответствовавшую масштабам США. В 1917 году производство стали в США было почти удвоено по сравнению с 1914 годом и превысило 45 млн. тонн, что составляло больше половины мирового производства этого основного для военной промышленности металла.

Была введена воинская повинность, но запись добровольцев продолжалась вяло и дала довольно скромные результаты - менее 5000, когда ожидали 700 тысяч.

Союзники требовали присылки в Европу американских солдат, надо было расширять помощь военными материалами. В Соединенные Штаты прибыла военная миссия союзников во главе с маршалом Жоффром, который заявил, что американские войска требуются во Франции "хотя бы для поднятия морального духа". Менее эмоциональные англичане попросили немедленной посылки американских войск на Западный фронт. Они считали, что только это может переломить ход мирового конфликта в пользу антигерманской коалиции.

Но у Вильсона на уме были несколько другие планы. Ведение военных действий вместе с Францией позволяли не опасаться кайзеровского вторжения. На первом плане были укрепление антигерманского союза и захват лидерства в нём. И при этом укрепить экономику страны, нарастить промышленные мощности и сделать основным способом участия в войне поставки оснащения и вооружения, а не людских ресурсов.

Война требовала увеличить регулярную армию, которая весной 1917 года была невелика. Немцы это предполагали и всерьез к американской армии не относились.

Вильсон был твердо намерен доказать обратное и догнать европейцев. С 1903 года в стране действовал Генеральный штаб, которому сейчас поручалось изучать военные проблемы, готовить планы национальной обороны и использовать вооруженные силы во время войны.

Вильсон 2 мая 1917 года пообещал главнокомандующему союзных войск маршалу Жоффру послать одну дивизию под руководством генерала-майора Першинга. Вильсону было важно, чтобы Першинг не поддался влиянию союзников и не превратил американское участие в войне под руководством иностранных офицеров. От этого зависело едва ли не главное - значимость и политическая цель участия США в мировой войне. Надежды на Першинга оправдались. Прибыв в Европу, он занял независимую позицию в отношении союзников.

Союзники просили у американцев два вида помощи, которые обобщил в своем послании премьер-министр Англии Ллойд Джордж: "Первое: вы должны помочь Франции и союзникам на фронте возможно большим числом бойцов, которых следует как можно раньше обучить и экипировать. Это необходимо, чтобы мы могли выдержать напор германского наступления в течение будущего года. Второе: вы должны помочь нам восполнить дефицит нашего судостроения в этом году, расширив ваши верфи и увеличив выпуск военных кораблей до невиданных еще до сих пор размеров".

Президент испытывал удовлетворение от того, что Великобритания униженно просит помощи у своей бывшей колонии. Но США с подозрением относились к военным заказам союзников. Политические и промышленные лидеры в Америке были согласны обеспечить военную мощь союзников во время войны, но они не хотели укрепления партнеров на долгие грядущие годы. Тем самым американцев очень беспокоило, чтобы послевоенный мир не перешел определенную грань достатка, чтобы мощь Америки не потеряла своего значения, чтобы экономический рычаг помогал американцам в создании желаемой ими новой международной системы.

Внутри страны полномочия президента стали расширяться. В указах и постановлениях чувствовались нотки централизации, а новые законы наделяли президента почти диктаторскими полномочиями.

Железные дороги США, принадлежавшие частным компаниям, были поставлены под правительственный контроль. Министр финансов Макаду был назначен генеральным директором железных дорог. Макаду сократил пассажирское движение до минимума, разделил грузы на различные категории, обеспечив в первую очередь перевозку военных грузов.

Отправка американских солдат во Францию началась только в июне 1917 года, и в октябре лишь одна дивизия армии США заняла позицию на фронте. До мая 1918 года, то есть до большого наступления германской армии на западном фронте, в боевых действиях участвовала только одна эта американская дивизия.

Боевая значимость американской армии начала сказываться лишь летом 1918 года. До весны этого года командующий американскими войсками во Франции генерал Першинг занимался обучением и формированием в отдельную самостоятельную армию прибывающих из США войск. 21 марта 1918 года кайзеровский генерал Людендорф начал свои последние отчаянные атаки на западном фронте. Германское командование, перебросив 30-40 дивизий с восточного фронта и добившись на западе численного перевеса, решило прорвать фронт между английской и французской армиями, оттеснить британские войска к Ла-Маншу и получить, таким образом, возможность броситься со своими армиями с северо-востока на Париж еще до того, как США успеют переправить большую армию во Францию. В течение четырех месяцев союзники переживали критический период. Немецкие армии снова появились на реке Марна, угрожали Амьену, приблизились с двух сторон к Парижу. Французский генерал Фош стал командующим всеми вооруженными силами союзных армий. Взоры Парижа и Лондона были обращены на США - источник свежих людских и колоссальных материальных ресурсов.

Союзники переоценили силы противника. Германская армия уже выдыхалась, предпринимая последние наступления. Пополнения, переброшенные с восточного фронта, попавшие под влияние революционных веяний, неохотно шли в атаку и оказывали деморализующее влияние на полки, стоявшие в Бельгии и во Франции. Но тревога, поднятая союзниками, содействовала активизации американских войск во Франции и ускорению переброски армии США в Европу.

марта 1918 года Першинг предоставил в распоряжение маршала Фоша все войска США во Франции. 31 мая сравнительно небольшие, но свежие американские силы помогли французам остановить у Шато-Тьерри германское продвижение к Парижу. В середине июля германская армия в своей последней атаке, длившейся три дня, делала тщетные попытки перебраться через Марну. 85 тысяч американских солдат снова сдержали у Шато-Тьерри сильный натиск немцев. 18 июля началось контрнаступление союзных армий. 14 августа Людендорф заявил кайзеру, что "великая игра закончена".

Першинг, наконец, сформировал отдельную американскую армию, которой выделили самостоятельный участок фронта. 12 и 16 сентября американские войска успешно атаковали немцев к югу от Вердена и заставили их отступить к Мецу. 26 сентября началось наступление в Аргоннском лесу. Это было последнее и самое крупное сражение армий США. В аргоннском наступлении участвовало 1200 тысяч американских солдат, 2700 орудий, 189 танков и 821 аэроплан. Наступление продолжалось 47 дней.

Атака Першинга угрожала единственной коммуникационной линии, непосредственно связывавшей Германию с ее центральным фронтом во Франции. Для отпора американцам в таком важном стратегическом пункте немцы выделили отборные части. По военный успех изменил Германии. Прусские дивизии упорно сопротивлялись, но не выдержали нажима наспех обученных молодых фермеров из Канзаса и Миссури, Орегона и Монтаны. Перемирие застало американскую армию на линии Седан - Мец.

В общей оценке роли американской армии на франко-германском фронте можно согласиться со следующими словами Ллойд Джорджа: "Фактическое число войск, участвовавших в сражениях, не исчерпывало всего значения американского вклада в наше дело во время войны. Присутствие свыше 20 американских дивизий давало нам не только численное превосходство над Германией. Сознание, что за нашими линиями формируются и проходят обучение еще 20 американских дивизий и что миллионы человек будут переброшены из Америки, когда это станет необходимым, позволило французам и англичанам бросить в бой свои последние резервы и нанести немцам тот "удар топором", который заставил их рухнуть".


2.3 Российский фактор во внешней политике США


Вильсон воспринимал Россию как не принадлежащую к первому эшелону белой расы. Более того, выступая за сближение Англии и Германии, Вильсон обосновывал необходимость такого союза опасностью возвышения России в Евразии. Ослабление Германии вызвало страх у Вильсона в отношении возможного подъема России до уровня сверхдержавы. Но вскоре столкнувшись с прочным англо-французским союзом, с тяготением малых стран к этому блоку, Вильсон начал задумываться о необходимости иметь на Востоке противовес англичанам, французам и даже японцам. Таковым могла быть лишь Россия.

Именно поэтому в марте-ноябре 1917 года Вильсон довольно решительно меняет курс - пишет послание о чувстве дружбы к русскому народу. Политическое руководство Запада очень опасались русской слабости. Так, государственный секретарь Лансинг 17 мая предупреждал президента: "Если движение за сепаратный мир не будет в России остановлено, последствия этого движения будут стоить нашей стране миллионов жизней". Видя опасность выхода России из войны, полковник Хауз и посол Временного правительства Борис Бахметьев выступили в защиту прежних военных целей России.

Вильсон выдвигает две цели: помочь России и одновременно занять в ней доминирующее положение. Но рычагов воздействия на Россию Америка пока особо не имела. В качестве одного из таких Вашингтон стал видеть более активное привлечение новых политических сил России к международным контактам. Поэтому к Временному правительству, возглавляемому эсерами, была послана миссия во главе с Элиу Рутом. Несмотря на дружественные отношения, сложившиеся во время этой миссии, она не оставила значительного следа. Была установлена более тесная связь с Россией. Госдепартамент вел дела через петроградское посольство, военное министерство усилило свое военное представительство, министерство торговли увеличило торговую миссию. Министерство финансов активизировала свою деятельность в межсоюзнических финансовых организациях. Приобрел дипломатическую значимость американский Красный Крест и его отделения в России.

Пока на посту министра иностранных дел был П.Н. Милюков, который был лоялен к союзу с Западом, Соединенные Штаты, а также Англия и Франция могли питать надежды, что Россия не покинет войну.3 мая 1917 года Милюков огласил основные военные цели новой России, сделав при этом ссылку на стратегический курс американского президента. Он заявил: "Главной задачей союзников следует сделать ликвидацию турецкого господства над угнетенными нациями, начиная с армян, которые после победы должны получить опеку России, и радикальную реорганизацию Австро-Венгрии. Одним из естественных последствий этой трансформации должно быть объединение сербских территорий; другим - создание чехословацкого государства, оплота на пути германских планов завоевания негерманских земель<…> Все эти идеи полностью совпадают с идеями президента Вильсона".

Возможно, в Вашингтоне рискнули бы полностью подписаться под программой Милюкова, но поступавшие в Америку сообщения вовсе не способствовали росту симпатий к русской революции: Петроградский Совет блокирует деятельность Временного правительства. Соединенным Штатам не нравилась интерпретация Петроградским Советом позиции президента Вильсона, искажение сути собственных обязательств России перед союзниками.

Несмотря на пристальное наблюдение за событиями в России, ни президент, ни его окружение не увидели, что в стране зреет новая революция. Американское правительство постепенно перестает видеть альтернативу силам, получившим власть в Петрограде. Оно старается стимулировать боевой дух русских и помочь Временному правительству довести войну до победного конца. Но как ни старались американцы укрепить "военную партию" в России, ничего не выходило. К моменту подписания Брестского мира на Восточном фронте уже погибли миллионы русских солдат. Это была национальная катастрофа, смягчить которую не могло президентское красноречие.

Октябрьская революция в корне изменила всю европейскую и мировую ситуацию. С приходом к власти партии В.И. Ленина стало ясно, что попытки правительства США с помощью займов и комплиментов продлить трагедию русской армии и народа могут лишь усилить противоположное движение.

ноября 1917 года в Вашингтон пришло известие о том, что большевистское правительство предложило воюющим сторонам объявить трехмесячное перемирие, в течение которого провести мирные переговоры. Если союзники не примкнут к России, то она заключит мир в одностороннем порядке.

Вильсон же предпочел не особо нервничать из-за русской переменчивости. И только возможность созыва Советской Россией международной конференции, посвященной определению целей войны, поколебала спокойствие президента. Это было крайне нежелательный поворот событий для Вильсона - США пришлось бы покинуть позицию надзирателя и начать жалкий торг с союзниками по поводу территориальных притязаний.

Между тем "Декрет о мире" стал самым влиятельным документом своего времени, и Вильсон вынужден был признать это. В своей первой реакции Вильсон заявил, что солидарен с европейскими пацифистами, что его сердце солидарно с ними и что разница лишь в голове, которая у него мудрее, чем у прямолинейных пацифистов европейского Востока. Он не отвергает вопрос о заключении сепаратного мира с Германией. "Я тоже хочу мира, но я знаю, как добиться его, а они не знают".

Глава 3. Окончание мировой войны и роль американской программы мира


3.1 "14 пунктов" Вильсона


Итак, Советская Россия выходила из империалистической войны. Одержав верх на Восточном фронте, Германия имела возможность перевести свою армию на Запад. Положение Антанты осенью 1917 года было малозавидным. После неудачной попытки соединить американские войска с союзными, Антанта стала искать другие пути присоединения американцев к коллективным действиям. Для этого создается Верховный военный совет союзников. Ллойд Джордж просит выделить американского представителя в этот совет. Этого требовала военная необходимость, но от этого предостерегался Вильсон. Он принял идею совета, но принял ее как шаг на пути приближения капитуляции Берлина, а не как меру по защите позиций Англии, Франции и Италии. Военные и экономические усилия при воздержании от преждевременных политических интриг - главная линия, принятая Соединенными Штатами в конце 1917 года. Президент считал, что именно эти дни закладывают основы для успешной американской дипломатии в Европе.

На рубеже 1917-1918 годов американцы увидели возможность потеснить Лондон и Париж в мировой политике. Они шли своим курсом в коалиционной стратегии, они заняли особую позицию в русском вопросе. Когда большевики опубликовали тайные договоры ("Декрет о мире" провозглашал отмену тайной дипломатии) царской России с Лондоном и Парижем, в Вашингтоне стало ясно, что в желаемом мире для Антанты особого места США не предназначалось.

Тогда Вильсон решил предложить свою программу ближайшего мирного урегулирования. В начале 1918 года он стал готовить заглавную речь своей мировой дипломатии. Положение России - Октябрьская революция, начало гражданской войны - стали в некотором смысле главным смыслом существования мирной программы США.

января 1918 года президент Вильсон поручил уведомить вице-президента о том, что он сам предстанет перед Конгрессом. Этого никто не ожидал, ведь президент обращался к Конгрессу четыре дня назад. Вильсон зачитывал свои "14 пунктов" в течение часа, и речь его вызвала огромный резонанс.

В своей речи Вильсон похвалил высокие стандарты в международных отношениях, методы открытой дипломатии, продемонстрированные Советской Россией.

В первом пункте Вильсон осуждал приверженцев тайной дипломатии. Это был удар по планам Центральных держав, и по тайным договоренностям союзников. Вильсон хотел, чтобы все страны строили свои отношения, принимая во внимание один из главных факторов - выход США на мировую арену.

Во втором пункте президент выступил против морской гегемонии Великобритании и за свободу морей. Естественно, что для США, которые строили морской флот, равный английскому, было неприемлемым посягательство на морские территории. Тем более, что Британия уже не могла доминировать на океанах.

Третий пункт был направлен на снятие экономических барьеров и установление свободы международной торговли. Полагаясь на свою развитую экономику, США могли рассчитывать не укрепление своих экономических позиций. Им не страшно было открывать свой рынок более слабым конкурентам, и в то же время, открыть рынки конкурентов означало открыть для себя весь мир.

Четвертый пункт провозглашал необходимость разоружения. Окруженным океанами, Соединенным Штатам нечего было бояться Канады и Мексики, но разоружение Германии, Франции, Англии - главных соперников в экономике и военной силе - было привлекательным.

Пятый пункт призывал к справедливому урегулированию колониальных притязаний. Разумеется, США не хотели быть гарантом чужих владений, но иметь доступ к ресурсам колоний, наводнить колониальный рынок своими товарами было им по душе.

Особое внимание уделялось шестому пункту - о России. Американский президент должен был проявлять особую деликатность в этом вопросе, ведь от позиции России зависела судьба Запада. Вильсон потребовал от Германии эвакуировать оккупированные территории России, а России обещалась помощь. Нужно заметить, что никто так не отзывался о Брест-Литовске, как президент США. Он отталкивался от непрочности Брестского мира. США обещали гарантию "выбора собственных институтов" и одновременно посылали свои войска, оружие и деньги для установления тех институтов, которые устраивали Америку.

В остальных пунктах Вильсон был достаточно суров по отношению к противникам и союзникам. Например, рассматривая вопрос об Эльзасе и Лотарингии, президент выразился совсем не так, как того ожидали в Париже, где считали эти территории исконно французскими.

Самым важным в определенном смысле оказался четырнадцатый пункт. Вильсон выдвинул предложение создать международную организацию общемирового охвата. Нет сомнения, что благодаря такой организации Вильсон хотел распространять американские идеи посредством влияния на все регионы мира.

В доктрине не было даже намёка, что все эти мероприятия полностью в интересах США, наоборот, складывалось впечатление, что эта инициатива Штатов движима общечеловеческим интересами. Но именно такой миропорядок обеспечивал США наибольшее преимущество в конкуренции с государствами Европы.

Если говорить кратко, то итоги воздействия "14 пунктов" на Европу можно назвать следующие: во-первых, словами и обещаниями Вильсону не удалось вернуть Россию в империалистическую войну; во-вторых, главные союзники - Англия и Франция сохранили приверженность тайным соглашениям между собой и малыми союзниками; в-третьих, Центральные державы "молчаливо" отвергли "14 пунктов" Вильсона как основу для мирного урегулирования.


3.2 Решение об интервенции в Россию


Когда в 1918 году в России началась гражданская война, Европа заинтересовалась в дележе русского наследства. Англичане заняли Южную Россию, японцы стали изучать дальний Восток и Сибирь. Перед Вильсоном стоял сложный вопрос, который не мог откладываться. Разумеется, что он не посчитал нужным помогать Японии и западноевропейским странам делить Россию на зоны влияния. И потом, его не устраивал сам подход. Одно дело найти и поддержать русского генерала, который из патриотических побуждений поведет русских солдат в старые окопы, а другое - поиски "своих" местных лидеров, озабоченных захватом власти в максимальном объеме.

Сомнения Вильсона касались, собственно, не принципов, а физических возможностей реализации подобной инициативы. Ему, в отличие от полных энтузиазма англичан, японцев, казалось маловероятным, чтобы 100-тысячный контингент чехов смог осуществлять контроль над огромной Сибирью - даже если им поможет американский воинский контингент, который в текущей ситуации не мог быть многочисленным. Но вступало в силу важное соображение: если сейчас, в решающий момент президент отступит, его претензии на руководство Западом будут поставлены под сомнение.

В конечном счете, у Вильсона появились две главные цели по отношению к России. Это помощь изменению прежнего социального строя и восстановление Восточного фронта против Германии. Последнюю идею с американцами разделяли англичане. Но Англия, имеющая постоянные интересы, а не постоянных друзей, в 1918 году предложила Японии, а не Америке, оккупировать Транссибирскую магистраль от Владивостока до точек соприкосновения с немцами в Европе.

Усиление Японии всегда было одним из самых неблагоприятных процессов на мировой арене для США. С одной стороны, допуск японцев к одностороннему захвату Сибири будет огромной геополитической ошибкой. А с другой стороны, можно было бы просто не вмешиваться в этот процесс и поддержать японское продвижение.

В начале июля 1918 года, узнав о высадке во Владивостоке японских и английских войск, о прибытии туда белочехов и о декларации Верховного военного совета Антанты о поддержке военной интервенции в Сибири, президент Вильсон окончательно включил участие американцев в сибирской экспедиции в свое стратегическое планирование. Вильсон санкционировал посылку двух военных экспедиций: одну - в Мурманск, другую - во Владивосток. Конкретно речь шла о том, чтобы перехватить военные запасы, созданные еще для царской армии, чтобы оставить Красную Армию без вооружения, без средств самозащиты.

Таким образом, Америка вступила в общий лагерь Запада, избравший своим курсом в России интервенцию. Вильсон принял важное решение - включил американскую оккупацию Сибири в свое стратегическое планирование. 6 июля 1918 года президент сказал: "Я надеюсь достичь прогресса, действуя двояко - предоставляя экономическую помощь и оказывая содействие чехословакам".

Корректируя планы интервенции, президент Вильсон указывал, что их целью будет "помочь русскому народу в его попытках восстановить контроль над своими собственными делами, над своей собственной территорией и своей собственной судьбой". Разумеется, когда речь шла о том, чтобы "восстановить", это означало, что Советское правительство, с точки зрения Вильсона, не является законным.

После неудачных примирительных попыток решения русского вопроса, США решили приступить к силовому решению, что было многозначно для взаимоотношений России и Запада. Соединенные Штаты вторгались в пределы России нежданными, не будучи приглашенными ее правительством. Вне всякого сомнения, этот шаг американцев оставил шрам на двусторонних отношениях.

На западе стала складываться парадоксальная ситуация. С одной стороны, приняв участие в интервенции, американцы сделали шаг по направлению к единству с союзниками в русском вопросе. С другой стороны, американцы еще верили, что русские, возможно, "выкарабкаются" из постигшего их несчастья. Европейские союзники США не разделяли подобных надежд. У Запада не должно быть иллюзий. Россия уже насытилась контактами с Западом. Регион, к сближению с которым она стремилась несколько столетий, проявил по отношению к ней насилие. При этом русским все труднее становилось отличать американцев от прочих представителей Запада. Опыт войны вызвал в России невиданное ожесточение по отношению ко всем иностранцам. И трудно сейчас убедить кого бы то ни было, что это не было естественной реакцией ожесточившегося народа.


3.3 Последние сражения и победа союзников


О значении американских войск в Европе красноречиво говорит английский премьер-министр: "Изучение германских отчетов о войне ясно показывает, что, в конечном счете, именно перспектива растущего притока американских войск заставила германское военное командование поставить все на карту и начать в марте 1918 года безрассудное наступление; надо было во что бы то ни стало добиться решения, прежде чем американские войска прибудут в Европу".

Вильсону приходилось отбиваться от требований французов и англичан инкорпорировать американские подразделения под союзным командованием, влить их во французскую армию, в английский экспедиционный корпус.

В последних сражениях мировой войны (между сентябрем и 11 ноября 1918 года) участвовали 22 американские дивизии. Если к ним добавить вспомогательные и обслуживающие подразделения, то во Франции в ноябре насчитывалась в общей сложности 41 американская дивизия. Важно отметить, однако, что фактическое число войск не исчерпывало значения американского вклада в союзнический арсенал. Присутствие американских дивизий давало союзникам численное превосходство над Германией (примерно 4 млн. против 3,5 млн.).

Руководители германского генерального штаба 14 августа 1918 года оповестили кайзера Вильгельма II, что надежды на победу в вооруженном конфликте со всем миром нет. Лишь 10 сентября фельдмаршал Гинденбург задумался о необходимости переговоров.

Трудно сказать, был ли у Вильсона соблазн расколоть коалицию Центральных держав и вывести союзников Германии из войны поодиночке. Ведь это могло быть воспринято как проявление нелояльности по отношению к союзникам. И нельзя было игнорировать тот факт, что в Европе Франция, Англия и Италия под ружьем держали многократно большие армии. Их война с Центральными державами длилась на два с половиной года дольше американской. Идти в этих обстоятельствах своим путем означало поставить на карту слишком многое, подвергнуть себя риску изоляции. После некоторых размышлений Вильсон отверг сепаратные инициативы австрийцев. У тех, возможно, был бы шанс, если бы они заявили о своей готовности руководствоваться "14 пунктами", но в Вене замолчали эти американские условия.

В ответ на австрийскую мирную инициативу Вильсон в конце сентября 1918 г. напомнил, что мирные условия Соединенных Штатов уже определены в "14 пунктах", и что США "не могут - и не желают вступать в переговоры по вопросам, относительно которых они уже столь ясно определили свою позицию". Указанные "14 пунктов" предполагали, в частности, включение области Трентино в состав Италии, свободу для Балканских государств, автономию для угнетенных народностей Австро-Венгрии, независимость Польши. Все эти условия позволяли говорить, что возможность мирных сепаратных переговоров с Австрией была чрезвычайно мала.

Компактное изложение своей позиции президент Вильсон сделал 27 сентября 1918 года со следующими пятью так называемыми "существенными условиями мира":

) ко всем странам следует подходить беспристрастно, не должно быть двойных стандартов в подходе к победителям и побежденным;

) никакие специальные или особые интересы той или иной нации либо группы наций не могут быть положены в основу будущих соглашений;

) запрещается создание сепаратных лиг или союзов, подписание специальных политических договоров и соглашений внутри единого и всеобщего организма Лиги наций;

) не должно быть никаких особых и корыстных экономических объединений внутри Лиги наций, не должны применяться никакие формы экономического бойкота или дискриминации;

) все международные соглашения и договоры всякого рода должны публиковаться полностью для всеобщего сведения.

В этом дипломатическом императиве Вильсон хотел сделать обязательным для всего международного сообщества принцип равенства для всех, недопустимость барьеров и привилегий. Снять барьеры, убрать препятствия потребовала экономическая и политическая экспансия США.

Между тем германская коалиция давала все новые трещины. 7 октября запросила мирных переговоров Австро-Венгрия, 14 октября - Турция. Правящий класс Германии видел опасность продолжения опустошительной войны в условиях, когда Россия подавала массам немецких трудящихся революционный пример. В этих обстоятельствах последнее правительство кайзеровской Германии согласилось на все условия Вильсона.

Если прочесть американские ноты тех дней, то мы увидим набор благороднейших слов. Ни аннексий, ни контрибуций, ни зон влияния. Вильсон обещал бесстрастно подписать мир, основанный на принципах справедливости.

Как уже отмечалось, американская дипломатия, основывающаяся на "14 пунктах", имела довольно широкое и неконкретное изложение своей позиции. Три премьера союзников - Ллойд Джордж, Клемансо, Соннино (Италия) - начали при общем якобы благожелательном отношении вносить свои коррективы в эту общую программу. Это был волнующий момент в мировой дипломатии. Стоило полковнику Хаузу позволить "притершимся" друг к другу союзникам военных лет начать крушить вильсоновскую программу, как позиции США пошатнулись бы в самом основании. Американская сторона пошла на довольно неожиданный и редкий по смелости шаг. Полковник Хауз якобы в приливе откровенности сказал влиятельному французскому дипломату, что в случае враждебного отношения союзников к "14 пунктам" Вильсона у американской стороны не останется иного выбора, кроме как изложить свою позицию перед американским конгрессом, сообщить о предлагаемых союзниками изменениях и запросить, желает ли американский народ воевать за предлагаемые союзниками условия мира. Резонной альтернативой было бы заключение сепаратного мира с Германией.

Это был сильный ход американской дипломатии. Именно 1 млн. американцев сместил чашу весов на Западном фронте в пользу союзников. Только США могли "спасти" Германию изменением своей позиции. Поэтому союзные дипломаты должны были признать решающее значение США на весах мировой истории.

Программа, выработанная на союзных совещаниях в Париже в конце октября - начале ноября 1918 года, в общем и целом удовлетворяла США и может быть названа определенной победой американской дипломатии.5 ноября президент Вильсон направил германскому руководству послание, в котором говорилось, что "14 пунктов" приняты союзниками (с некоторыми оговорками) в качестве основы для мирного соглашения. Глава американской исполнительной власти поручил верховному главнокомандующему союзных войск генералиссимусу Фошу принять германских представителей и изложить им условия перемирия.

ноября 1918 года германская делегация во главе с лидером Партии центра Эрцбергером прибыла в Компьенский лес. Соглашение о перемирии было подписано в пять минут шестого утра 11 ноября 1918 года. Германия обязалась освободить немедленно Бельгию, Францию, Люксембург и Эльзас с Лотарингией. Германская армия обязалась сдать 5 тысяч тяжелых орудий, 25 тысяч пулеметов, 1700 самолетов, 5 тысяч паровозов, 150 тысяч вагонов и 5 тысяч грузовиков.

У Вильсона было немало оснований для торжества. Его "14 пунктов" были признаны общей союзной платформой. При этом выигрышность положения Америки подчеркивалась тем, что Германия надеялась смягчить условия мирного договора лишь апелляцией к США. Казалось, что у Америки возникают шансы не только вторгнуться в мировой расклад сил, но и занять в нем стабильное главенствующее положение. Тому было порукой новое военное и экономическое могущество Америки.

Заключение


Можно назвать множество причин, заставивших США вступить в первую мировую войну. Но главной из них, пожалуй, определяющей было все усиливающееся истощение материальных, финансовых и людских ресурсов Европы, а с другой стороны - накопление золота, пресыщение финансового капитала США. Но с точки зрения дипломатии, США должны были вступить в войну для того, чтобы участвовать в борьбе за новый передел мира и господство.

Основой плана переустройства послевоенной Европы была позиция президента США Вудро Вильсона, основанная на известных "14 пунктах" Вильсона. План Вильсона о переустройстве мира, основанный на создании Лиги наций как инструмента сохранения мира, поддерживался также усиливающимися пацифистскими организациями во Франции и Англии. Лига наций, по плану Вильсона, должна стать авторитетной международной организацией, которая бы поддерживала порядок в мире на принципах уважения международного права, невмешательства во внутренние дела других государств. Лига наций Вильсона во многом стала впоследствии прообразом ООН. Идея Вильсона - построить новую Европу, основанную на принципах свободного предпринимательства, демократической парламентской системы, права народов на национальные государства. Но принцип построения национальных государств был невозможен в тогдашней Европе - только произошел распад Австро-Венгрии, в значительной степени были неопределенны границы Польши, государств Восточной Европы, России.

Список литературы


1.Гершов З.М. Вудро Вильсон. - М., 2010

2.Ерофеев Н.А. Англо-американские отношения и союзная блокада в 1914 - 1915 гг. - Ист. зап. АН СССР, 1947, № 21, с.181-192.

.Иванян Э.А. История США. Хрестоматия. - М, 2011. - 399 с.

.Киссинджер Г. Дипломатия, М., 2007.

.Колпаков А. Последнее плавание "Лузитании"/Вокург Света, 1995, № 5

.Ллойд Джордж Д. Военные мемуары, М., 1934-1938.

.Макинерни Д. США. История страны, М., 2012 - 736 с.

.Согрин В.В. История США, учебное пособие. - СПБ, 2008. - 192 с.

.Уткин А.И. Вудро Вильсон. - М.: Культурная революция, 2010. - 552 с.

.Уткин А.И. Дипломатия Вудро Вильсона. - М.: Международные отношения, 2009. - 320 с.

Приложения


Приложение 1


Послание Конгрессу США об объявлении войны Германии (2 апреля 1917 года)

Я созвал конгресс на чрезвычайную сессию, поскольку возникла необходимость сделать серьезный, очень серьезный выбор политического курса, причем сделать его немедленно, и было бы неверно и антиконституционно, если бы я взял на себя ответственность сделать его самостоятельно. 3 февраля текущего года я официально представил вам чрезвычайное заявление имперского правительства Германии о том, что начиная с 1 февраля оно намерено отказаться от всех ограничений, налагаемых законами или соображениями гуманности, и использовать свои субмарины, чтобы топить любой корабль, который попытается приблизиться к портам Великобритании и Ирландии или к западному побережью Европы либо к любому порту, контролируемому врагами Германии в границах Средиземного моря.

Такой, как представлялось, была цель подводных боевых действии на раннем этапе войны, но с апреля прошлого года имперское правительство в какой-то степени удерживало командиров своих подводных лодок от нарушения данного нам обещании не топить пассажирские корабли и соответствующим образом предупреждать все другие корабли, не оказывающие сопротивления и не пытающиеся скрыться. Были даже созданы условия для того, чтобы членам их экипажей предоставлялся шанс спасти свою жизнь в открытых шлюпках. Принятые меры предосторожности были минимальными, и предпринимались они лишь от случая к случаю, свидетельством чего были часто повторяющиеся горькие случаи проявления жестокого и бесчеловечного акта, хотя какая-то сдержанность все же соблюдалась.

Новая политика отмела в сторону все ограничения. Корабли любого типа независимо от их национальной принадлежности, безжалостно отправляюсь на дно без предупреждения и без проявления намерения пощадить людей, находящихся на борту, или оказать им помощь. Суда дружественно настроенных нейтралов гибли наряду с судами противника. Были потоплены даже госпитальные корабли и суда, несшие на своем борту помощь глубоко несчастному и бедствующему народу Бельгии, хотя само германское правительство предоставило этим судам право свободного прохода через особо выделенные районы. Эти корабли, имевшие опознавательные знаки, которые нельзя было ни с чем спутать, пускались ко дну с таким же отсутствием сострадания и безрассудной беспринципностью.

Какое-то время я не мог поверить, что такие вещи могли совершаться с ведома правительства, которое до этого придерживалось гуманной практики цивилизованных государств. Я сейчас думаю не о связанной с этим потере собственности, какой бы огромной и серьезной она ни была, а лишь о безответственном массовом уничтожении гражданских лиц, мужчин, женщин и детей, занятых делами, которые всегда, даже в самые мрачные периоды современной истории, считались безвредными и законными. За собственность можно заплатить - за жизнь мирных и невинных людей заплатить нельзя.

Ведущаяся сейчас Германией подводная война против торговли является войной против человечества. Это война против всех стран. В результате действий, о которых мы узнали с огромным волнением, были пушены ко дну американские корабли, были отняты жизни американцев. Были, однако, потоплены корабли и погибли люди и других государств. Не делается никаких исключений. Вызов брошен всему человечеству.

Каждая нация должна решить, как она встретит этот вызов. Принимаемое нами решение должно основываться на сдержанности и разумной точке зрения, в полном соответствии с нашим национальным характером и нашей политикой. Мы должны избежать безрассудных поступков. Мотивом наших действий должны быть не месть и не победоносное утверждение мощи нации, а лишь защита прав человека, поборниками которых мы единственно являемся.

Когда я обратился к конгрессу 26 февраля, я полагал, что будет достаточно с оружием в руках защитить наши права нейтрального государства, обеспечить наше право на свободное мореходство, наше право защитить наш народ от незаконного насилия. Но сложилось так, что вооруженный нейтралитет оказался недееспособным.

Глубоко осознавая тяжелый и даже трагический характер предпринимаемого мной шага и связанную с ним серьезную ответственность, но без колебания подчиняясь тому, что я считаю своим конституционным долгом, я предлагаю, чтобы конгресс объявил проводимый с недавних пор имперским правительством Германии курс не чем иным, как войной против правительства и народа Соединенных Штатов. Предлагаю, чтобы конгресс официально утвердил навязанный нам таким образом статус воюющей державы и предпринял необходимые шаги не только для укрепления обороны страны, но и для того, чтобы, используя всю свою мощь и все свои возможности, призвать правительство Германской империи к порядку и остановить войну.

В то время как мы предпринимаем эти шаги, эти исключительно важные шаги, нам следует дать понять всему миру, причем ясно понять, каковы наши мотивы и наши цели. Печальные события двух последних месяцев не повлияли на привычный ход моих мыслей, и я не думаю, что позиция нашей страны изменилась или ожесточилась в результате этих событий. Сегодня я движим теми же мыслями, как и в момент обращения к сенату 22 января, теми же мыслями, как и в момент обращения к конгрессу 26 февраля.

Нашей целью, как и тогда, является отстоять принципы мира и справедливости во всем мире в противовес эгоистичной и автократической силе и согласовать со всеми действительно свободными и независимыми народами мира единые цели и действия, которые отныне будут гарантировать соблюдение этих принципов.

Сегодня, когда речь идет о мире во всем мире и свободе его народов, нейтралитет уже невозможен и нежелателен. Угроза миру и свободе заключается в существовании деспотических государств, поддерживаемых силой, которая всецело подконтрольна их воле, а не воле народов этих государств. При таких обстоятельствах наступил конец нейтралитета.

Мы не ссоримся с германским народом. Мы не питаем к нему злобы, мы относимся к нему с симпатией и дружбой. Отнюдь не согласно воле народа, а, напротив, без его ведома и согласия действовало германское правительство, вступая в войну. Война была навязана народу, подобно тому, как навязывались войны в старые печальные времена, когда ни один правитель не советовался со своим народом и войны провоцировались и велись в интересах династий или небольших групп честолюбивых людей, привыкших использовать своих собратьев в качестве пешек.

Без взаимного согласия демократических наций прочный мирный союз сохранить невозможно. Ни одному автократическому правительству нельзя доверять, что оно будет оставаться лояльным такому союзу или будет соблюдать его договоры. Необходимы лига чести, партнерство мнений, иначе вероломство разъест подобный союз изнутри, его единство станут разлагать внутренние заговоры группировок, которые могут замышлять все, что им заблагорассудится, и ни перед кем не отчитываться.

Лишь свободные народы могут утверждать свои намерения и блюсти свою честь во имя общей цели и ставить интересы человечества выше любых узкокорыстных интересов.

Разве не чувствует каждый американец, что замечательные, радующие сердце события, происходящие в последние несколько недель в России, укрепили наши надежды на будущий мир во всем мире? Для тех, кто знал ее лучше других, Россия всегда была в основе своей страной демократичной во всем, что касалось жизненно важных традиций ее идеологии, во всех родственных взаимоотношениях ее народа, которые отражали его природные инстинкты, его привычное отношение к жизни. Автократия, находившаяся на вершине ее политической структуры, при всем том, что она существовала там с давних пор, обладала ужасающей властью, но ни по своему характеру, ни по целям самодержавие не было русским по происхождению. И сегодня оно свергнуто, и великий, щедрый русский народ во всем своем величии и мощи стал составной частью сил, которые сражаются за свободу в мире, за справедливость и мир. Это достойный партнер в лиге чести.

Одним из тех свидетельств, которые помогли нам убедиться, что прусская автократия не была и никогда не могла быть нашим другом, является тот факт, что с самого начала нынешней войны наши общины и даже наши правительственные ведомства оказались наводнены шпионами. Она повсеместно спровоцировала преступные происки, направленные против нашего национального единства, нашей промышленности и торговли, против мира в нашей стране и за ее пределами.

И действительно, сейчас со всей очевидностью стало ясно, что ее шпионы были здесь даже до начала войны. И, к сожалению, это не просто предположение, а факт, доказанный нашими судебными органами, что их происки, которые не раз могли бы нарушить мир и разрушить промышленность нашей страны, провоцировались, поддерживались и даже осуществлялись под непосредственным руководством официальных представителей имперского правительства, аккредитованных при Правительстве Соединенных Штагов.

Даже осуществляя контроль за этими действиями и пытаясь их предотвратить, мы стремились найти для них, по возможности, наиболее великодушное оправдание, поскольку знали, что в их основе лежат не враждебные чувства или цели по отношению к нам со стороны народа Германии (который, несомненно, как и мы, не имел о них никакого представления), а лишь эгоистичные замыслы правительства, которое делало все, что ему хотелось, и ни о чем не сообщало своему народу. И это правительство исполнило свою роль, убедив нас в том, что оно не питает к нам никаких дружеских чувств и намерено действовать в своих интересах, нарушая наш мир и нашу безопасность, провоцируя против нас врагов, находящихся у нас на пороге. Красноречивым свидетельством этого является перехваченная нота на имя германского посланника в Мехико.

Мы принимаем этот враждебный вызов, поскольку знаем, что в лице правительства, использующего такие методы, мы никогда не сможем иметь друга. Мы готовы, столкнувшись сейчас с фактами, не маскируемыми лживым притворством, сражаться за мир во всем мире и за освобождение его народов, включая германский народ, за права стран больших и малых и за право людей выбирать свой образ жизни и свое правительство. Мир должен стать безопасным для демократии, должен основываться на фундаменте политической свободы.

Обращаясь таким образом к вам, джентльмены конгресса, я исполнил горький и тягостный долг. Нам предстоят, возможно, многие месяцы огненных испытаний и жертв. Это страшная вещь - ввергать наш великий мирный парод в войну, в самую ужасную и гибельную из всех войн, в войну, от исхода которой зависит судьба самой цивилизации. Но справедливость дороже мира, и мы будем сражаться за то, что всегда было близко нашим сердцам, - за демократию, за права тех, кто подчиняется власти, обладать правом голоса в своем правительстве, за права и свободы малых наций, за то, чтобы повсюду господствовала справедливость. Совместные действия свободных народов принесут мир и безопасность всем странам и сделают, наконец, мир свободным. Выполнению этой задачи мы готовы с гордостью посвятить наши жизни, отдать все, что мы имеем. Мы знаем, что настал день, когда на долю Америки выпало счастье отдать свою кровь и все силы за принципы, давшие ей жизнь, счастье и ценимый ею мир. С Божьей помощью у нее нет иного пути.

Приложение 2


Четырнадцать пунктов Вильсона (8 января 1918 года)

Джентльмены конгресса!

Мы вступили в эту войну, поскольку имели место нарушения прав, которые вскоре коснутся нас и сделают жизнь нашего народа невозможной, если их не устранить и не обезопасить мир раз и навсегда от их возможных повторений. Таким образом, все, к чему мы стремимся в этой войне, не является чем-то необычным для нас. Это - сделать мир безопасным для того, чтобы в нем жить, и особенно безопасным для всех миролюбивых государств, которые, подобно нашему, хотят жить своей собственной жизнью, определять свои собственные политические институты, иметь гарантии справедливого и честного отношения со стороны других народов мира, в противовес силе и своекорыстной агрессии. Все народы мира являются, по сути дела, партнерами в деле достижения этих целей, и со своей стороны мы четко осознаем, что если мы не будем справедливы по отношению к другим, справедливость не будет проявлена и к нам. Таким образом, программа мира во всем мире является нашей программой, и эта программа, единственная, по нашему мнению, возможная программа, состоит в следующем:

I.Заключение в обстановке полной открытости мирных договоров, чего не допускаются частные международные договоренности любого характера, а дипломатия должна всегда быть искренней и открытой для общественности.

II.Абсолютная свобода мореходства в открытом море за пределами территориальных вод как в мирное, так и в военное время, за исключением тех случаев, когда открытое море может быть закрыто целиком или частично международным актом с целью соблюдения международных соглашений.

III.Устранение, в той мере, в какой это представляется возможным, всех экономических барьеров и учреждение равенства торговых условий для всех государств, поддерживающих мир и объединившихся в целях его поддержания.

IV.Провозглашение и принятие на себя соответствующих обязательств гарантировать, что национальные вооружения будут сокращены до низшего предела, отвечающего требованиям национальной безопасности.

V.Свободное, объективное и абсолютно непредубежденное урегулирование всех колониальных претензий, основанное на строгом соблюдении принципа, согласно которому при обсуждении всех вопросов суверенитета интересы конкретных народов должны учитываться наравне со справедливыми требованиями тех правительств, чьи права надлежит определить.

VI.Освобождение всей российской территории и такое урегулирование всех вопросов, касающихся России, которое могло бы гарантировать самое плодотворное и самое свободное сотрудничество всех государств мира с целью предоставления России беспрепятственной, ничем не затрудненной возможности самостоятельного определения направления ее политического развития и национальной политики; обеспечить России искренний радушный прием в общество свободных государств при свободном выборе ею политической системы, а также, помимо радушного приема, обеспечить всевозможную помощь, которая ей понадобится и которую она сама пожелает. Отношение к России со стороны родственных ей государств в предстоящие месяцы явится серьезным испытанием их доброй воли, понимания ими ее нужд, а не собственных интересов, их бескорыстного сочувствия к ней.

VII.Вывод из Бельгии всех иностранных войск. Весь мир согласится, что эта страна должна быть восстановлена в прежнем состоянии без каких-либо попыток ограничить ее суверенитет, которым она пользуется наравне с другими свободными государствами. Никакая иная акция не сыграет столь же важной роли, как эта, в деле восстановления доверия между государствами к законам, которые они сами установили для регулирования отношений друг с другом. Без такой восстанавливающей справедливость акции все основы международного права будут навечно подорваны.

VIII.Вся французская территория должна быть освобождена, ее районы, подвергшиеся вторжению, - возвращены. Во имя обеспечения мира во всеобщих интересах должны быть исправлены все несправедливости, допущенные Пруссией в отношении Франции в 1871 г. в том, что касается Эльзас-Лотарингии, и нарушавшие мир во всем мире на протяжении почти пятидесяти лет.

IX.Границы Италии должны быть установлены в соответствии с четко определенными государственными территориальными разграничениями.

X.Народам Австро-Венгрии - страны, место которой среди государств мы хотим видеть гарантированным, должна быть предоставлена ничем не ограниченная возможность самостоятельного развития.

XI.Из Румынии, Сербии и Черногории должны быть выведены иностранные войска. Этим странам необходимо возвратить все оккупированные территории; Сербии должен быть предоставлен свободный и безопасный выход к морю. Взаимоотношения этих Балканских государств должны будут определяться дружественными консультациями в соответствии с исторически сложившимися определениями подданства и национальной принадлежности; этим Балканским государствам должны быть обеспечены международные гарантии политической и экономической независимости и территориальной целостности.

XII.Турецким регионам современной Оттоманской империи должен быть гарантирован надежный суверенитет. Всем народностям, находящимся ныне под турецкой властью, следует гарантировать безопасность жизни и предоставить возможность свободного, самостоятельного развития. Дарданеллы должны быть постоянно открыты для беспрепятственного прохода судов и развития торговли всех государств под международные гарантии.

XIII.Должно быть образовано независимое Польское государство, которое будет включать территории с бесспорно польским населением. Этому государству предоставляется беспрепятственный и безопасный выход к морю и гарантируется политическая и экономическая независимость. Его территориальная целостность должна быть гарантирована международным соглашением.

XIV.Путем заключения особых соглашении следует образовать союз государств с целью обеспечения равных взаимных гарантий политической независимости и территориальной целостности как крупным, так и малым странам.

В той мере, в какой это касается существенных исправлений допущенных несправедливостей и правовых претензий, мы считаем себя партнерами всех государств и народов, объединившихся в борьбе против империалистов. Мы не можем разделиться по интересам и целям. Мы вместе до конца.

Ради таких договоренностей и соглашений мы готовы сражаться до тех пор, пока они не будут достигнуты. Мы хотим торжества правого дела и стремимся к справедливому и прочному миру, которого можно добиться лишь путем устранения основных причин войны, что и предлагает настоящая программа. Мы не завидуем германскому величию, и в этой программе не содержится ничего, что вредит ему.

Итак, мы высказали сейчас нашу точку зрения настолько четко, что вряд ли возникнут сомнения или вопросы. Вся предложенная мной программа основана на принципе справедливости в отношении всех народов и народностей и их права, независимо от того, сильны они или слабы, жить наравне с другими народами в условиях свободы и безопасности. Ни один из элементов этой системы международной справедливости не будет долговечным, если в ее основе не будет лежать этот принцип. Народ Соединенных Штатов может действовать лишь на основе такого принципа, готов пожертвовать своей жизнью, своим добрым именем и всем, чем он обладает, для защиты этого принципа. В нравственном плане наступил кульминационный момент этой последней войны за человеческую свободу, и американский народ готов к испытанию своей силы, к проверке своей высшей цели, своей честности и веры.


Теги: Вступление США в Первую мировую войну. Вудро Вильсон и его 14 пунктов  Курсовая работа (теория)  История
Просмотров: 35799
Найти в Wikkipedia статьи с фразой: Вступление США в Первую мировую войну. Вудро Вильсон и его 14 пунктов
Назад