Войно-Ясенецкий: святитель и ученый

План


Введение

Святитель глазами атеистов

Труды архиепископа и профессора

Заключение

Введение


В наше время для студентов и абитуриентов при выборе профессии определяющими факторами становятся престиж и деньги, которые они смогут заработать. В тени остались призвание, желание творить и дарить окружающим людям свои творения. Особенно ярко сложившуюся ситуацию иллюстрируют, к сожалению, в большинстве своём современные студенты-медики. Их мечты сегодня - это работа косметолога (для девушек) или медицинский бизнес (для юношей). Но, слава Богу, мы можем пожаловаться на что угодно, но только не на отсутствие примеров и образов великих врачей.

Поэтому свой реферат я решила посвятить человеку, который ушёл из мира не так давно, и, практически, является нашим современником. Тому, который своей жизнью показал, что значит быть настоящим Врачом и настоящим Человеком. Тому, который "светя другим, сгорал". Его имя - Валентин Феликсович Войно-Ясенецкий, но всем он известен, как Святитель Лука, Святитель-Хирург.

Данный реферат имеет своей целью познакомить читающего его со светлой личностью архиепископа Луки, профессора хирургии, лауреата Государственной премии. На его долю выпало то, что пережил любой русский православный архиерей первой половины XX века: поношения, тюрьмы, лагеря, ссылки, изгнания, пытки. И, пройдя весь этот ад, Святитель Лука сохранил верность и своей профессии и Церкви, ни разу не отступив от моральных принципов врача и пастыря, даже в самые тяжёлые минуты своей жизни помогая людям и облегчая и телесные и душевные их страдания. Поразительно, но Святитель Лука, никогда не стремившейся к величию и славе, мечтавший стать простым земским врачом и оказывать посильную помощь нищим и крестьянам, был одним из самых знаменитых людей своего времени в Советском союзе и за его пределами. Сам Войно-Ясенецкий говорил о том, что на нём исполнилась милость Божия, и Господь Сам прославил прославляющего Его.

Основой для своей работы я выбрала автобиографию Святителя Луки и книгу Василия Марущака "Святитель-Хирург". В первой мы можем видеть взгляд самого Войно-Ясенецкого на пройденный им жизненный путь, вторая содержит интересный опыт исследования личности выдающегося архиерея и врача.

"Я полюбил страдания…" - обзор автобиографии Святителя Луки (Войно-Ясенецкого).

Архиепископ Лука (в миру Валентин Феликсович Войно-Ясенецкий) родился 27 апреля 1877 года в семье провизора, на юге Российской Империи, в городе Керчь. Род Войно-Ясенецких - польский дворянский род герба Трубы <#"justify">Именно тогда Валентин Войно-Ясенецкий решил впервые задумался о том, чтобы посвятить свою жизнь медицине, но в тот раз реализовать своё желание ему не удалось. Нужно помянуть и то, что Валентин имел склонность к философии и истории, и почти с отвращением относился к естественным наукам.

Студентом медицинского факультета имени Святого Князя Владимира он стал в 1898 году. Вскоре его избрали старостой курса, что было выражением особого доверия. Неожиданно для себя он увлёкся анатомией: "Умение весьма тонко рисовать и моя любовь к форме перешли в любовь к анатомии… я стал художником в анатомии…".

Вскоре грянула Русско-японская война. И молодого хирурга отправили с отрядом Красного Креста на Дальний Восток. Выпускнику поручили заведовать хирургическим отделением, и все операции, за которые брался Валентин Феликсович, проходили успешно, неудач не было. Здесь же произошло ещё одно важное событие в жизни Святителя - его женитьба на Анне Ланской, сестре милосердия. Её руки просили два врача, но она отказала им, так как дала обет безбрачия. Решившись выйти замуж, она нарушила этот обет.

После свадьбы семья переехала в город Ардатов Симбирской губернии, где слава о молодом хирурге вскоре распространилась по всем весям. Святитель вспоминал случай того времени, когда ему удалось в результате успешно проведённой операции вернуть зрение нищему слепцу, который затем собрал незрячихпо всей округе и привёл эту вереницу к ступеням больницы. Войно-Ясенецкий всегда с одинаковым усердием лечил и простого крестьянина из глухой деревни, и видного чиновника.

Вскоре семья переехала в Москву, для работы Войно-Ясенецкого над диссертацией. Так как во время операций ему приходилось сталкиваться с проблемами анестезии, явившись в Москву и оказавшись у П.И. Дьяконова, Валентин Феликсович выразил желание работать в клинике и собирать материал по теме "Регионарная анестезия". И, в 1915 году, в Петербурге вышла книга Войно-Ясенецкого "Регионарная анестезия", в которой он обобщил результаты своей работы. Для того, чтобы представить, какой труд ему пришлось проделать, можно упомянуть тот факт, что он исследовал триста черепов, для изучения обезболивания черепов тройничного нерва.

"Я не ошибусь, если назову регионарную анестезию совершенным методом местной анестезии" - писал в последствие Святитель. За эту книгу Варшавский университет присудил Войно-Ясенецкому премию имени Хойнацкого. Но премию (900 рублей) ему получить так и не удалось, потому что он не смог представить в Варшаву нужное количество экземпляров книги: она была раскуплена мгновенно. В1916 году Войно-Ясенецкий защитил свою монографию в качестве диссертации и получил степень доктора медицины.

Научной работой Святитель увлёкся так сильно, что постепенно его денежные ресурсы истощились и ему пришлось вновь вернуться к практической хирургии сначала в селе Романовка Саратовской губернии, а потом в Переславле-Залесском. Именно тогда он задумал изложить свой опыт хирурга в книге, которую назвал "Очерки гнойной хирургии".

Первые испытания постигли Войно-Ясенецкого в 1917 году, который оказался переломным не только для страны, но и для него самого. В начале года к ним в дом приехала сестра его супруги, недавно похоронившая дочь, скончавшуюся от туберкулёза. Вскоре этой же болезнью была поражена сама Анна Васильевна. Шла гражданская война. Повсеместно арестам подвергались противники нового режима, доносы и клевета использовались как средство для устранения врагов. Подвергся аресту и Войно-Ясенецкий. Донос на него поступил от некоего Андрея, которого хирург обещал выгнать из больницы, если тот не прекратит воровать. Перед залом суда хирург и его ассистент просидел 1.5 суток. Но видный военный партиец, знавший Войно-Ясенецкого, выдал им пропуска на выход. После того Валентин Феликсович вернулся в отделение и стал оперировать, будто бы ничего не произошло. Но это происшествие подкосило его супругу. Последние 13 ночей её жизни он находился у её постели, а днём оперировал…

"Настала последняя страшная ночь. Чтобы облегчить страдания умиравшей, я впрыснул ей шприц морфия, и она заметно успокоилась. Минут через двадцать слышу: "Впрысни еще". Через полчаса это повторилось опять, и в течение двух-трех часов я много впрыснул ей шприцев морфия, далеко превысив допустимую дозу. Но отравляющего действия его не видел. Вдруг Аня быстро поднялась и села, довольно громко сказала: "Позови детей". Пришли дети, и всех их она перекрестила, но не целовала, вероятно, боясь заразить. Простившись с детьми, она легла, спокойно лежала с закрытыми глазами, и дыхание ее становилось все реже и реже. Настал и последний вздох. "

Он сам читал псалтырь над гробом, и последние слова 112 псалма поразили его "…неплодною вселяет в дом матерью, радующеюся о детях". Он вспомнил о своей операционной сестре, Софии Белецкой, о которой знал только то, что она недавно похоронила своего мужа и была бесплодна. Вот как описывает это сам Святитель: "Я едва дождался семи часов утра и пошел к Софии Сергеевне, жившей в хирургическом отделении… Я только спросил ее, верует ли она в Бога и хочет ли исполнить Божие повеление заменить моим детям их умершую мать. София Сергеевна с радостью согласилась… Она сказала, что ей очень больно было только издали смотреть, как мучилась моя жена, и очень хотелось помочь нам, но сама она не решалась предложить нам свою помощь. "

После смерти жены В.Ф. Войно-Ясенецкий посвятил свою жизнь служению людям и Церкви. Вот как начался его путь в качестве пастыря церкви. Валентин Феликсович был глубоко религиозным человеком, посещал службы, присутствовал на епархиальных собраниях. На одном из них его заметил епископ Иннокентий (Пустынский) и сказал ему: "Доктор, вам надо быть священником!". На что Войно-Ясенецкий ответил: "Хорошо, Владыко! Буду священником, если это угодно Богу!" Рукоположение произошло очень быстро. Вот воспоминания Святителя: "Уже в ближайшее воскресенье, при чтении часов, я в сопровождении двух диаконов, вышел в чужом подряснике к стоявшему на кафедре архиерею и был посвящен им в чтеца, певца и иподиакона, а во время Литургии - и в сан диакона.

Конечно, это необыкновенное событие посвящения во диакона уже получившего высокую оценку профессора, произвело огромную сенсацию в Ташкенте, и ко мне пришли большой группой студенты медицинского факультета во главе с одним профессором. Конечно, они не могли понять и оценить моего поступка, ибо сами были далеки от религии. Что поняли бы они, если бы я им сказал, что при виде кощунственных карнавалов и издевательств над Господом нашим Иисусом Христом, мое сердце громко кричало: "Не могу молчать!" И я чувствовал, что мой долг - защищать проповедью оскорбляемого Спасителя нашего и восхвалять Его безмерное милосердие к роду человеческому. "

Став священником, отец Валентин остался хирургом. В 1922 году на первом съезде врачей Туркестана он выступал с четырьмя объёмными докладами будучи в рясе и с крестом на груди".

Любопытный случай произошёл с профессором-священником во время служения его на ташкентской кафедре.

Летом 1921 года в Ташкент были доставлены из Бухары <#"justify">архиепископ лука святитель хирургия

"К твердому и неуклонному исполнению завещаю вам: неколебимо стоять на том пути, на который я наставил вас. Подчиняться силе, если будут отбирать от вас храмы и отдавать их в распоряжение дикого вепря, попущением Божиим вознесшегося на горнем месте соборного храма нашего. Внешностью богослужения не соблазняться и поругания богослужения, творимого вепрем, не считать богослужением. Идти в храмы, где служат достойные иереи, вепрю не подчинившиеся. Если и всеми храмами завладеет вепрь, считать себя отлученным Богом от храмов и ввергнутым в голод слышания слова Божия. С вепрем и его прислужниками никакого общения не иметь и не унижаться до препирательства с ними. Против власти, поставленной нам Богом по грехам нашим, никак нимало не восставать и во всем ей смиренно повиноваться. Властью преемства апостольского, данного мне Господом нашим Иисусом Христом, повелеваю всем чадам Туркестанской Церкви строго и неуклонно блюсти мое завещание. Отступающим от него и входящим с вепрем в молитвенное общение угрожаю гневом и осуждением Божиим".

Сотрудники ГПУ лихорадочно искали причину, чтобы упрятать Святителя за решётку. Они выдвинули обвинение, по которому епископ Лука подозревался "в связях с оренбургскими контрреволюционными казаками и в шпионаже в пользу англичан через турецкую границу". Причем все это он делал якобы одновременно. Все объяснения епископа Луки, что он физически не мог быть одновременно на Урале и на Кавказе, в расчет не принимались. Пока святитель томился в застенках ГПУ, в город приехал обновленческий епископ Николай Коблов, и все церкви в городе были захвачены раскольниками. Но храмы эти стояли пустыми - народ помнил завещание епископа Луки.

Всю ночь перед отъездом к нему шли люди, чтобы попрощаться и получить благословение и наставление. Скорбь народа о любимом архипастыре была так велика, что верующие ложились на рельсы, чтобы не дать увезти своего Владыку.

В свою первую ссылку Святитель Лука отправился через Москву, где органами НКВД было проведено следствие. После него 24 октября <#"justify">Этот уголовный процесс совпал с новой волной гонений на церковь. Отношение к религиозным деятелям определялось тем же сталинским тезисом об обострении классовой борьбы по мере успехов социалистического строительства. И церковь как институт, который нельзя отделить от общества, вместе со всем обществом пережила страшные последствия применения сталинской теории на практике.

мая 1930 года В.Ф. Войно-Ясенецкого арестовали, и только через год - 15 мая 1931 года - решением чрезвычайной тройки ОГПУ он был приговорен к ссылке на три года с исчислением срока со дня ареста. Войно-Ясенецкому вменялось в вину подстрекательство к самоубийству профессора Михайловского. В Архангельске ему была разрешена медицинская практика без хирургии, отчего он очень страдал. "Хирургия - это та песнь, которую я не могу не петь, - писал Валентин Феликсович домой. В ноябре 1933 года архангельская ссылка кончилась. Короткий период он жил и работал в Москве, Феодосии, снова в Архангельске, затем в Андижане. И, наконец, вернулся в Ташкент, где вместе с семьей поселился в небольшом домике на берегу Салара, недалеко от польского костела. Валентин Феликсович - одновременно епископ Сергиевской церкви, расположенной на углу Асакинской и Пушкинской улиц, и заведующий недавно открытым отделением гнойной хирургии в Институте неотложной помощи. В отделении под его руководством работали хирурги М.А. Ротенберг, Г. Ильин - будущие профессора и доценты хирургических клиник. В 1935 году профессор В.Ф. Войно-Ясенецкий приглашается на руководство кафедрой хирургии Института усовершенствования врачей, а в декабре этого же года Наркомздрав УзССР присуждает ему ученую степень доктора наук без защиты диссертации.

После долгих хлопот и трудностей, наконец, в 1934 году осуществилась многолетняя мечта профессора - были изданы "Очерки гнойной хирургии, в которых обобщен богатейший опыт автора. Во введении он пишет: "Чрезвычайно тяжелый путь сельского хирурга-самоучки, который мне пришлось пройти, научил меня весьма многому, чем хотелось бы теперь, на склоне моей хирургической деятельности поделиться с молодыми врачами.

Подобных публикаций раньше не было. В предисловии к книге профессор В.С. Левит подчеркнул, что, "обладая хорошим языком и легким слогом, автор в такой форме излагает истории болезни, что создается впечатление, будто больной тут же присутствует, тут же обследуется и демонстрируется перед слушателями.

Неудивительно, что книга, охватывающая основные разделы гнойной хирургии, несмотря на большой по тому времени тираж (10200 экземпляров), быстро превратилась в библиографическую редкость. Горячо принятая практическими врачами и научным миром, она стала настольной книгой врачей многих специальностей. Восторженный отзыв о книге дал выдающийся хирург И.И. Греков.

Окрыленный Валентин Феликсович, считая, что сделано еще очень мало, упорно продолжает собирать материал для следующего издания. Гнойное хирургическое отделение предоставляло для этой цели неограниченные возможности. Войно-Ясенецкий работал с колоссальной нагрузкой. Ранним утром - богослужение в церкви, днем - лекции, операции, обходы больных, вечером - вновь церковь. Ей целиком посвящалось и воскресенье, но, если его вызывали в клинику, дальнейшее ведение богослужения передавалось другому священнику. Епископ Лука мгновенно "перевоплощался в профессора Войно-Ясенецкого.

Спокойная жизнь длилась всего три года. Наступил страшный для страны 1937 год. Он не обошел и духовенство. 13 декабря, на следующий день после первых выборов в Верховный Совет СССР по новой Конституции, Войно-Ясенецкий был снова арестован, по стандартному тогда обвинению в шпионаже. в пользу Ватикана!

В неимоверно тяжелых условиях тюрьмы, подвергаясь непрерывным допросам днем и ночью, лишенный сна, с распухшими от долгого стояния ногами, Валентин Феликсович объявил голодовку. Но допросы продолжались, и он падал от истощения. Ведь Войно-Ясенецкому было уже 60 лет.

В состоянии крайнего истощения Валентин Феликсович был помещен в тюремную больницу. Однако и там, несмотря на свое тяжелое состояние, он по долгу врача и священника старался оказывать другим заключенным посильную помощь. Два года семья ничего не знала о судьбе профессора. А здоровье его катастрофически ухудшалось - усилились отеки ног, появилась одышка. Так по тюремным камерам и больницам провел он около четырех лет, не признавая выдвинутые против него ничем не обоснованные обвинения. Тюремное заключение закончилось высылкой в Сибирь.

Репрессированного профессора с момента ареста сразу вычеркнули из официальной медицины. "Очерки гнойной хирургии были изъяты из библиотек. В юбилейном сборнике "XX лет Ташкентского медицинского института, изданном в 1939 году, имя Войно-Ясенецкого ни разу не упоминается, нет его фамилии и в перечне работ, опубликованных врачами Ташкента за эти годы. Да не только его. Не упоминаются дерматолог А.А. Аковбян, хирург С.А. Масумов и многие другие врачи - жертвы 1937 года.

Но имя профессора Войно-Ясенецкого продолжало упорно жить. Врачи постоянно пользовались его прекрасной книгой, делали операции по его методикам, а сотни излеченных больных, их родственники и друзья благодарно вспоминали Валентина Феликсовича; оставался епископ Лука и в памяти верующих как добрый, с открытым сердцем человек, всегда готовый помочь ближнему.

В место ссылки - село Большая Мурта, расположенное в 110 км от Красноярска, Войно-Ясенецкий попал в марте 1940 года и был назначен хирургом в районную больницу. Это была уже третья ссылка. Жил в небольшой каморке, питался впроголодь. Особенно угнетало отсутствие церкви в этом селе. До сих пор в Красноярске проживает врач, Б.И. Ханенко, который помнит Валентина Феликсовича по Большой Мурте: "Все его звали "отец Лука. Внешне суровый, строгий, он был справедливым и человечным. Вставал в 5 утра, молился перед иконой. Перед операцией крестился, крестил больного и приговаривал: "Все, что от меня зависит, обещаю сделать, остальное - от Бога.

Однажды тяжело заболел профессор Томского медицинского института Федоров. Диагноз - тромбофлебит вен нижних конечностей ног. Лечившие его врачи видели только один выход - ампутацию. Слава ссыльного профессора уже вышла за пределы Красноярского края и дошла до Томска. Войно-Ясенецкого пригласили к больному, и местные власти дали разрешение на эту поездку. В клинике прошел слух - приехал священник из Большой Мурты лечить Федорова. Валентин Феликсович, осмотрев больного, сказал: "Ампутацию произвести никогда не поздно. И назначил лечение. Чем и как лечил он профессора Федорова, никто не знает. Но факт налицо - пациент остался при своей ноге и ещё долго работал.

С первых дней Великой Отечественной войны Войно-Ясенецкий буквально "бомбардирует начальство всех рангов с требованием предоставить ему возможность лечить раненых. По воспоминаниям И.М. Назарова, бывшего начальника Енисейского пароходства, он отправил Калинину телеграмму следующего содержания: "Я епископ Лука, профессор Войно-Ясенецкий, отбываю ссылку в поселке Большая Мурта Красноярского края. Являюсь специалистом по гнойной хирургии, могу оказать помощь воинам в условиях фронта и тыла, где мне будет доверено. Прошу ссылку мою прервать и направить в госпиталь. По окончании войны готов вернуться в ссылку. Епископ Лука.

Наконец разрешение было получено. 30 сентября 1941 года ссыльный профессор Войно-Ясенецкий переводится в г. Красноярск для работы консультантом в многочисленных госпиталях, имевших более 10000 коек. Начальство отнеслось к Валентину Феликсовичу настороженно - все-таки он же священник. А в каморке, в которой его поселили, иконы на стене, а на столе портрет Ленина. Нужно сказать, что необычное сочетание это вполне объяснялось его взглядами, о которых рассказывала работавшая в те годы с Валентином Феликсовичем врач-хирург Валентина Николаевна Зиновьева: "Он часто говорил, что и у Ленина и в религии есть что-то общее в морально-эстетическом вопросе. С первых же дней работы в Красноярских госпиталях он трудился самозабвенно. Много оперировал, все свои силы и знания отдавал обучению молодых хирургов и, как всегда, тяжело переживал каждую смерть. Питался плохо, часто не успевал даже получать продовольствие по своим карточкам.

Войно-Ясенецкий один из первых в Великую Отечественную войну указывает на необходимость раннего и радикального лечения остеомиелитов, осложняющих ранения костей. "Лечение тяжелых осложнений гнойной инфекцией ран суставов является одной из важнейших задач тыловых госпиталей, - пишет он в кратком вступлении к своей новой книге "Поздние резекции при инфицированных огнестрельных ранениях суставов, изданной в 1944 году. Эта книга становится незаменимым пособием для хирургов СССР. Благодаря Войно-Ясенецкому тысячам и тысячам раненых не только была спасена жизнь, но и возвращена ни с чем не сравнимая радость самостоятельного передвижения.

Наконец была закончена переработка "Очерков гнойной хирургии, объем которых увеличился почти в два раза! Книга была завершена в 1943-ем, но издать ее удалось только в 1946-ом году из-за затруднений, вызванных Великой Отечественной Войной.

Первые годы Великой Отечественной войны убедительно показали, что религиозность вполне сочетается с патриотизмом и гражданским мужеством. Уже 22 июня 1941 года митрополит Московский и Коломенский Сергий обратился с проникновенным воззванием к верующим, в котором, в частности, сказал: "Отечество защищается оружием и общим народным подвигом. тут есть дело рабочим, крестьянам, ученым, женщинам и мужчинам, юношам и старикам. Всякий может и должен внести в общий подвиг свою долю труда. Православная Церковь всегда разделяла судьбу народа. не оставит она свой народ и теперь. благословляет она православных на защиту священных границ нашей Родины.

Это воззвание зачитывалось во всех храмах. На средства церкви были созданы эскадрилья самолетов имени Александра Невского и танковая колонна имени Дмитрия Донского. К концу 1944 года сумма взносов от Русской православной церкви на оборону составляла 150 миллионов рублей.

Патриотизм верующих и вся суровая действительность военных лет заставили Сталина и правительство изменить отношение к религиозным культам и, в первую очередь, к Русской православной церкви. Это сразу же отразилось на положении Войно-Ясенецкого - его переселили в лучшую квартиру, обеспечили хорошей одеждой и питанием. В марте 1943 года была открыта первая маленькая церковь в Николаевке (пригород Красноярска), и ссыльный епископ Лука был назначен красноярским епископом, Войно-Ясенецкий участвует в соборе епископов Русской православной церкви, созванном 8 сентября 1943 года, и избирается постоянным членом священного синода. Священный синод возводит его в ранг архиепископа, приравняв лечение раненых "к доблестному архиерейскому служению.

В начале 1944 года часть эвакогоспиталей была переброшена из Красноярска в Тамбов. Вместе с ними переехал в Тамбов и Войно-Ясенецкий, получивший одновременно перевод и по церковной линии, возглавив тамбовскую епархию.

С первых дней работы в эвакогоспиталях Войно-Ясенецкий стал активным участником многочисленных совещаний и конференций врачей эвакогоспиталей, на которых он упорно пропагандирует возможно раннее радикальное оперативное лечение раневых остеомиелитов. Вот каким запомнился знаменитый профессор кандидату медицинских наук В.А. Полякову на одном из совещаний: "Собралось много народа. Все расселись по своим местам, а за столом президиума уже поднялся председательствующий, чтобы объявить название доклада. Но вдруг широко открылись обе створки двери, и в зал вошел человек огромного роста, в очках. Его седые волосы ниспадали до плеч. Легкая, прозрачная, белая кружевная борода покоилась на груди. Губы под усами были крепко сжаты. Большие белые руки перебирали черные матовые четки. Человек медленно вошел в зал и сел в первом ряду. Председательствующий обратился к нему с просьбой занять место в президиуме. Он поднялся, прошел на подмостки и сел в предложенное ему кресло. Это был профессор Валентин Феликсович Войно-Ясенецкий.

Несмотря на возраст и ухудшившееся здоровье, особенно зрение, Валентин Феликсович продолжал активно работать как в медицине, так и на религиозном поприще. В 1943-45 гг. в "Журнале Московской Патриархии он публикует несколько статей и проповедей, в которых жгучими и вдохновенными словами призывает верующих бороться с гитлеровскими захватчиками.

Глядя на последствия войны, Войно-Ясенецкий не представлял себе, как могут священнослужители Ватикана просить о помилование главных фашистских военных преступников, приговоренных к смертной казни на Нюрнбергском процессе. Сообщения об этом появились в последних номерах газет. Так зародилась и была быстро написана статья "Возмездие свершилось, в которой он в резких тонах критикует папу римского Пия XII за его обращение к международному трибуналу с просьбой о помиловании. "Страшные люди, поставившие себе целью истребить евреев, уморить голодом, задушить в "душегубках миллионы поляков, украинцев, белорусов, а всех остальных обратить в рабство, неужели научатся правде, если будут помилованы? - вопрошает он. Однажды в Москве Войно-Ясенецкий посещает выдающегося советского хирурга Сергея Сергеевича Юдина, с которым его связывала завязавшаяся в военные годы дружба во время непродолжительных встреч на конференциях и совещаниях. Валентин Феликсович знакомится с работой Института скорой помощи им. Склифосовского, присутствует на операциях Сергея Сергеевича и в последний день последнего военного года, 31 декабря, оставляет в альбоме почетных посетителей следующую запись: "Хирург в прошлом блестящему хирургу настоящего и будущего профессору С.С. Юдину. Свидетельствую свое восхищение его блестящей техникой и неисчерпаемой энергией в строительстве новой хирургии нашей великой Родины.

год был знаменательным в жизни Войно-Ясенецкого. Представленные Наркоматом здравоохранения его фундаментальные работы "Очерки гнойной хирургии и "Поздние резекции при инфицированных ранениях суставов были удостоены Государственной (тогда Сталинской) премии 1 степени в 200 тысяч рублей. Гордый и независимый Валентин Феликсович не устоял против посылки Сталину благодарственной телеграммы по поводу высокой награды, написанной в несвойственном ему высокопарном стиле того времени: "Москва. Генералиссимусу И.В. Сталину: "Прошу Вас, высокочтимый Иосиф Виссарионович, принять от меня 130.000 рублей, часть премии Вашего славного имени, на помощь сиротам, жертвам фашистских извергов." Тамбовский архиепископ Лука Войно - Ясенецкий, профессор хирургии"

Вскоре была получена ответная телеграмма: "Тамбов. Тамбовскому архиепископу Луке Войно-Ясенецкому профессору хирургии: "Примите мой привет и благодарность правительства Союза ССР за Вашу заботу о сиротах, жертвах фашистских извергов. Сталин"

Публикация этих телеграмм в печати дала повод для слухов, будто бы Войно-Ясенецкий встречался и беседовал со Сталиным. В действительности Войно-Ясенецкий со Сталиным никогда не встречался.

Тем временем пришёл 1946 год. Второе издание "Очерков" было восторженно встречено как маститыми учеными, так и молодыми врачами. В них был заложен многолетний опыт доброжелательного наставника. Монография написана с большим литературным мастерством, тонким знанием дела и огромной любовью к больным. В многочисленных рецензиях ее ставили в один ряд с трудами таких выдающихся хирургов, как С.С. Юдин, Г. Мондор, Ф. Лежар.

В предисловии к третьему изданию, вышедшему в 1956 году, проф. А.Н. Бакулев и проф. П.А. Куприянов писали: "До выхода в свет труда В.Ф. Войно-Ясенецкого, пожалуй, никому не удалось провести с такой последовательностью анатомо-топографический принцип в изучении нагноительных процессов, т.е. тот принцип, который был впервые выдвинут великим Н.И. Пироговым.

В Тамбове к концу войны располагалось около 150 госпиталей по 500-600 коек в каждом. Поле деятельности для профессора-хирурга было достаточное. Однако здоровье его все больше и больше ухудшается, слабеет зрение. Он уже не в состоянии выполнять сложные и длительные операции. Еще в 1946 году в письме в Красноярск Валентине Николаевне Зиновьевой Войно-Ясенецкий писал: "Мое сердце плохо, и все исследовавшие его врачи и профессора считают совершенно необходимым для меня оставить активную хирургию. И еще одно большое горе. На единственном моем зрячем глазу образуется катаракта, и предстоит слепота. Впрочем, может быть, не доживу до нее, т.к. мне уже 69 лет. Меня пропагандируют оперироваться за границей. Приезжал командированный из Москвы фоторепортер ТАСС сделать снимки с меня для заграничных журналов, а приехавший недавно из Нью-Йорка архиепископ Ярославский уже читал в тамошних газетах сообщение об архиепископе - лауреате Сталинской премии. Скоро приедет скульптор из Москвы, чтобы сделать мой бронзовый бюст для затеянной Юдиным галереи крупнейших хирургов. На мне исполнились Божьи слова "прославляющего мя прославлю. А ведь я совсем не искал славы и никогда не помышляю о ней. Она сама пришла. К ней я равнодушен. В конце письма он сообщает, что "ходатайство паствы и духовенства об оставлении меня в Тамбове не уважено патриархом, и скоро придется ехать в Крым.

В мае 1946 года архиепископ Симферопольский и Крымский Войно-Ясенецкий переезжает в сильно разрушенный войной Симферополь. Несмотря на занятость, он продолжает заниматься научной работой, старается сохранить сложившийся в последние годы жизненный режим: бесплатный прием больных дома, консультации в госпиталях, проведение богослужений, руководство епархией. Высокого по тем временам оклада - 10000 рублей в месяц - хватает только на скромную жизнь. Ведь за обеденный стол садились обычно 18-20 человек - служители церкви, многочисленная родня, гости. В соответствии с неприхотливым вкусом и возможностями хозяина готовилась простая пища - чаще всего, похлебка. Живя в Симферополе, он поддерживает связь с Ташкентом. Переписывается с некоторыми ташкентскими хирургами, в частности, профессором Масумовым, интересуется медицинскими новостями ставшего близким ему города. Архиепископ Лука продолжает участвовать в общественной жизни и, в первую очередь, в борьбе за мир. В воззвании "Защитим мир служением добру! он провозглашает: "Противодействовать злу войны и всякому социальному злу церковь может только служением добру, ибо зло побеждается только добром.

Профессор П.П. Царенко, в свое время слушавший лекции В.Ф. Войно-Ясенецкого в Ташкентском университете и пытавшийся изгнать "попа" из аудитории, исправил свою неудачу тем, что снова стал инициатором гонения на Владыку, но уже в Симферополе. По его настоянию руководство Крымского мединститута не дало возможности преподавать знаменитому профессору. Сохранилось письмо, в котором Владыка Лука отвечает на вопросы студентов мединститута, изложенные профессором П.П. Царенко: "Многоуважаемый Петр Петрович! В ответ на недоумение ваших студентов по поводу моего архиерейского служения им следовало бы сказать, что очень странно отрицать то, чего не знают и не понимают, и судить о религии только по антирелигиозной пропаганде. Ибо, конечно, среди них вряд ли найдется кто-нибудь, знающий и читающий Священное Писание. "

В 1956 году Войно-Ясенецкий полностью ослеп. Потеря зрения окончательно оторвала его от медицины и полностью отдала во власть религии. Многие жизненные эпизоды и ситуации прошлого стали преломляться в далеких от действительности " видениях". В записанных в эти годы со слов архиепископа Луки мемуарах упорно и беспрерывно проходит мысль, что все происходившее в его жизни было "предначертано свыше. Последнюю свою литургию он отслужил на Рождество, последнюю проповедь сказал на Прощёное воскресение. О его последних днях Евгения Лейкфельд (личный секретарь) рассказывала следующее: "Не роптал, не жаловался. Распоряжений не давал…".11 июля 1961 года в 84-летнем возрасте Святитель-хирург приставился ко Говсподу. Хоронили архиепископа Луку со всеми религиозными и светскими почестями. Великое множество пришло проводить в последний путь своего архиерея и врача профессора Войно-Ясенецкого - блестящего хирурга, замечательного человека, верного сына своей Родины и Церкви.

В 2000 году Архиерейским Собором Русской православной церкви прославлен как исповедник (святой) в сонме новомучеников и исповедников Российских. Дни памяти - 29 января, 29 мая.


Святитель глазами атеистов


Личность Святителя Луки всегда была очень занимательно, если не сказать загадочной, для его невоцерковлённых современников. Особенно тесно Войно-Ясенецкому приходилось общаться с уполномоченными Совета Министров СССР по делам религии - Ждановым Я.И., Яранцевым А. С, Гуськовым А.С., и следователями, которые вели протоколы и составляли информационные отчёты (некоторые именовали их докладами). Эти документы составлялись советскими чиновниками, которым по должности было положено бороться со всякого рода религиозным дурманом, ведь религия, как учила Советская Власть, - "опиум для народа". Поэтому, читая их, мы можем увидеть архиерея и профессора не с точки зрения воцерковлённого человека или деятеля науки, которые, безусловно уважают личность Войно-Ясенецкого и ценят его вклад в науку и религию, а с точки зрения людей, для которых он являлся не более чем выжившим из ума учёным старикашкой, чудаком - профессором. Можем увидеть, как менялось их мнение об этом человеке, по мере того, как они узнавали его.

Архиепископ Лука имел твёрдый, прямо-таки "хирургический" характер. И уполномоченным по делам религии не всегда просто, а порой и невозможно было совладать с владыкой. И это поражает, ведь в то время, когда архиепископ Лука надел крест, все пытались его сорвать, в то время, когда православные иерархи, чудом оставшиеся в живых, пытались урегулировать конфликт между властью и церковью дипломатическим путём, Святитель Лука шёл "напролом". Иногда эта прямота обескураживала советских работников. Вот фрагмент одной из бесед (оформленная в виде доклада уполномоченног, между представителем советской власти и Святителем - хирургом:

"…Лука рассказал об отсутствии дисциплины и о распущенности среди духовенства, что если он к некоторым из них принимает крутые меры, то за это прослыл как жестокий деспотический архиерей.

Затем привёл случай со священником Кудрявцевым, которого он назначил настоятелем Евпаторийского собора вместо Ливанова, и когда Кудрявцев приехал в Евпаторию, то сторонницы и поклонницы Ливанова не только не допустили к совершению службы, но даже не пустили в храм.

Лука это называет церковным бунтом среди верующих и сказал: "Раньше в таких случаях о ликвидации церковного бунта можно было обратиться к полиции, а сейчас не к кому обратиться в таких случаях, а сторонницы Ливанова заявили Кудрявцеву, что если явится архиепископ, то они и его не впустят, пока тот не вернёт им Ливанова. В таких условиях мне очень трудно управлять епархией, а помощи никто не оказывает".

В заключение беседы, перед уходом, неожиданно для меня архиепископ Лука в присутствии своего секретаря священника Милославова заявил мне следующее: "Если Вы, Яков Иванович, будете со мной разговаривать начальственным тоном, то я вообще с Вами разговаривать не буду и являться к вам тоже не буду. Я намного старше Вас, в сане архиерея состою 25 лет, являюсь большим учёным, лауреатом Сталинской премии пользуюсь большим заслуженным уважением не только как учёный, но и как архиерей а в среде их являюсь первым не только в Советском союзе, но и за границей, и разговора с собой в начальственном тоне не потерплю ни от кого и требую к себе уважения".

Этим неожиданным заявлением Луки я был крайне удивлён и спросил его, в чём же был мой начальственный тон, и когда это имело место. Он ответил, что это было во время последнего разговора по телефону, 12 октября. Оказывается, ему не понравилась моя последняя фраза, после его объяснений о занятости и невозможности ко мне приехать, когда я сказал: "Всё же я Вас, Валентин Феликсович, прошу приехать ко мне".

В этой фразе он усмотрел мой начальственный тон, хотя эта фраза была мной сказана вежливо, но твёрдо, когда я понял из его объяснений, что он ко мне явится не желает."

Заметим, что этот разговор состоялся не в наше время, а в период, когда любое неповиновение или недовольство Советской властью могло повлечь за собой серьёзные последствия, вплоть до ссылки. Войно-Ясенецкому шёл уже 70-ый год. И не смотря на это, он всё равно не мог терпеть неподобающего отношения к себе и к своим заслугам. Поистине, этот человек был легендой. А легенды обрастают мифами. Тем более в советский период, когда люди жили в информационном вакууме.

Мифы, которыми была окутана личность архиепископа Луки носили как отрицательную, так и положительную окраску.

Вот, что например, пишет одна из советских атеистических газет по поводу рукоположения Валентина Феликсовича Войно-Ясенецкого.

Если верить газете, священник-монах о. Валентин Войно-Ясенецкий - бессовестный карьерист, охваченный дьявольским тщеславием, буквально рвался к епископской митре. Унизительно пресмыкаясь перед сосланным из Уфы в Ташкент епископом Андреем (князем Ухтомским), он выклянчил у того назначение на епископскую кафедру, а затем собирался. Впрочем, предоставим слово автору мифа:

"Жарко облобызав десницу бывшего Андрея Ухтомского, Валентин Ясенецкий в награду заполучил от него назначение викарием Томской епархии под именем епископа Барнаульского. Рукоположения же поехал он искать в богоспасенный город Пенджикент, где в ссылке томятся два других воровских архиерея Василий и Даниил. Эти воровские архиереи чисто воровским образом в Пенджикентской часовне без народа, без свидетелей и рукоположили честолюбивого Валентинушку в воровского епископа Луку. Как назначение, так и рукоположение "Валентинушки есть действие абсолютно незаконное, как произведенное ссыльными неправомочными архиереями и вне пределов собственных епархий.

Но этим дело не исчерпывается. Сделавшись фиктивным викарием ссыльного епископа Андрея и не имея возможности показать своего носа ни в Томске, ни в Барнауле, где его встретили бы как воровского архиерея, наш хитрец Лука решил свить себе епископское гнездышко в Ташкенте. И вот 3 июля (1923 года), в воскресенье, он предстал в кафедральном соборе изумленному миру и поведал, что хоть он собственно епископ Барнаульский, но так и быть, ради благочестия местных кликуш и усердия славных Воскресенских спекулянтов согласен остаться в Ташкенте, аще то благоугодно будет соборным кликушам и спекулянтам. Крики "аксиа" - "согласны - были ему ответом. И таким образом Валентинушка Ясенецкий мечтает сделаться потихоньку-полегоньку Ташкентским и всея Туркреспублики архиереем.

А вот другой миф, повествующий о межличностных отношениях, существовавших, якобы между Сталиным и Архиепископом Лукой.

"В начале Великой Отечественной войны Сталин вызвал к себе академика Бурденко, главного хирурга Красной Армии.

Что вам нужно для нормальной работы? Чем партия и правительство могут помочь фронтовым медикам? - спросил Сталин.

Нам нужен профессор Войно-Ясенецкий, - ответил Бурденко. - Это замечательный хирург и ученый.

А где он?

В ссылке.

Дадим вам вашего Войно-Ясенецкого, - ответил Сталин. И вскоре после того Валентин Феликсович был освобожден из ссылки в деревне Большая Мурта, где-то на Енисее. Сталин сам распорядился, чтобы ему было присвоено звание генерал-лейтенанта, и направили его командовать всеми госпиталями Сибири".

Такую версию изложил писатель Юрий Герман.

Это всего лишь два примера из целого "эпоса" мифов, которыми был окутан владыка Лука. По моему мнению, это ещё раз доказывает, что он был не просто архиереем, не просто хирургом, но очень незаурядной, удивительной и поразительной личностью, которая притягивала мысли, а как следствие и языки не только православного и научного сообществ, но и атеистов в большинстве своём. В любом случае, все кто знал и мог рассказать о Святителе, говорили о нём, как о великом человеке.

Труды архиепископа и профессора


В.Ф. Войно-Ясенецкий прославился не только как архиерей и хирург, но и как автор научных и духовных трудов. Профессор Войно-Ясенецкий - автор известного всем хирургам фундаментального труда "Очерки гнойной хирургии", которая и по сей день является настольной книгой многих практикующих врачей. От жизни архиепископа Луки тоже осталось немало - одиннадцать томов проповедей. Все, близко знавшие В.Ф. Войно-Ясенецкого, каждый по-своему, решал для себя загадку: как могло случиться, что одной и той же рукой написаны глубоко научные "Очерки гнойной хирургии", "Регионарная анестезия" и книга "О духе, душе и теле". Мне представляется, что разгадка этой тайны лежит в истории всей его жизни, в "биографии" тех идей и раздумий, которые определили своеобразие и необычность его человеческой личности.

Здесь приводится список основных работ, которые принадлежат архиепископу-хирургу:

) Войно-Ясенецкий В.Ф. (Архиепископ Лука)"Очерки гнойной хирургии. "

) Войно-Ясенецкий В.Ф. (Архиепископ Лука)"Регионарная анестезия"

) Войно-Ясенецкий В.Ф. (Архиепископ Лука)"Дух, душа и тело. "

) Войно-Ясенецкий В.Ф. (Архиепископ Лука)"Наука и религия. "

) Войно-Ясенецкий В.Ф. (Архиепископ Лука)"Я полюбил страдание. "

) Войно-Ясенецкий В.Ф. (Архиепископ Лука)"Слушайте писание. Проповеди на евангельские темы. "

Мне бы хотелось уделить особое внимание его работе - "Очеркам гнойной хирургии".

"Очерки гнойной хирургии" были написаны В.Ф. Вйно-Ясенецким в те времена, когда в арсенале врача отсутствовали эффективные антибактериальные и противовоспалительные препараты. Успех лечения и исход болезни определялись эффективностью хирургической операции. Оказавшись среди крестьян и рабочих, Войно-Ясенецкий осознал, что ему не хватает знаний, полученных во время обучения врачебной специальности: "Чрезвычайно тяжелый путь сельского хирурга-самоучки, который мне пришлось пройти, научил меня весьма многому, чем хотелось бы теперь, на склоне моей хирургической деятельности, поделиться с молодыми товарищами, чтобы облегчить их трудные задачи," - так писал сам профессор в предисловии к первому изданию. Ценность данного труда для медицины состоит в том, что автор, одним из первых обратив внимание на данную проблему, разработал топографо-анатомическую концепцию хирургического лечения гнойных заболеваний.

Вот что вспоминает В.Ф. Войно-Ясенецкий о том, как была задумана эта книга:

"С самого начала своей хирургической деятельности в Чите, Любаже и Романовке я ясно понял, как огромно значение гнойной хирургии и как мало знаний о ней вынес я из университета. Я поставил своей задачей глубокое самостоятельное изучение диагностики и терапии гнойных заболеваний. В конце моего пребывания в Переславле пришло мне на мысль изложить свой опыт в особой книге - "Очерки гнойной хирургии". Я составил план этой книги и написал предисловие к ней. И тогда, к моему удивлению, у меня появилась крайне странная неотвязная мысль: "Когда эта книга будет написана, на ней будет стоять имя епископа".

Книга была задумана ещё в 1912 году, в Переславле-Залесском, была завершена в 1921, вышла в свет только в 1934. Наконец осуществилась многолетняя мечта профессора! Тираж первого издания был достаточно большим (приблизительно 10200 экземпляров), но книга вскоре стала большой редкостью, так была по достоинству оценена как молодыми специалистами, так и имеющими большой многолетний опыт хирургами.

По утверждению профессора Н.Н. Волобуева, по своим научным, клиническим и литературным достоинствам книга представляется уникальной и не имеющей аналогов в мировой медицинской литературе. Она по своей сути является "энциклопедией гнойной хирургии". Об её достоинствах свидетельствует то, что, несмотря на духовный сан и ссылки автора, за свой труд он был удостоен Сталинской премии I степени.

По свидетельству его сына, Алексея Валентиновича Войно-Ясенецкого, академик И.П. Павлов в кругу своих учеников так отзывался об этой книге:

"Можно смело сказать, что такую книгу мог написать только человек, блестяще знающий тонкости анатомии и физиологии и тонко владеющий скальпелем. В лице В.Ф. Войно-Ясенецкого мы имеем такого же выдающегося хирурга, как Пирогов". На титульном листе автор "Очерков гнойной хирургии" написал "архиепископ Лука", а не "профессор В.Ф. Войно-Ясенецкий", как того можно было ожидать. Так он сам определил свой статус и своё место как в науке, так и в жизни.

Первоначально книга состояла из 34 глав и предисловия, написанного самим профессором. Но, Войно-Ясенецкий считал, что сделано и написано ещё не достаточно. Он упорно продолжал собирать материал для следующего - второго издания. Тем более, что гнойное хирургическое отделение, в котором он оперировал, предоставляло для этой цели неограниченные возможности. Требовали обобщения и многочисленные интересные наблюдения, собранные в земских больницах и Ташкенте, которые он привез с собой. Работал над книгой Валентин Феликсович обычно ночью, когда ему никто не мешал, - другого времени не было.

Привезенный материал был собран с большой тщательностью и скрупулезностью. Казалось бы, незначительные, но важные детали не ускользали от внимания кропотливого ученого. Валентин Феликсович видел в научной разработке гнойной хирургии возможность облегчить людям тяжесть страдания, нравственным долгом считал помощь больным.

Этому же учил он молодых врачей, призывая их не только к высокому профессионализму, но и к гуманности: "Наши врачебные задачи нередко вызывают необходимость причинять боль, но печально, если мы при этом черствеем и сознаем себя вправе причинять боль, а больных считаем обязанными терпеть ее. Врачу доверяет больной самое дорогое - жизнь, и потому недопустимо рассматривать пациентов с точки зрения профессионального интереса". Эта работа была окончена ещё в 1946, но издать её сразу помешала Великая Отечественная Война.

Окончательный вариант книги был издан в 1948 году. Теперь труд профессора включал 39 глав, которые охватывали детальное описание подходов к лечению гнойных заболеваний практически всех органов и тканей человеческого организма, на примерах клинических случаев. Кроме того профессор включил дополнения, связанные с методами регионарной анестезии, которую он так же активно изучал.

Книга была переиздана шесть раз. Последнее издание было опубликовано в 2006 году. Едва ли мы сможем найти в профессиональной медицинской среде другую книгу, изданную в начале ХХ века и не утратившую свою актуальность через почти 80 лет после первого издания.

Сам автор в предисловии к первому изданию в 1934 году писал:

"Книга, которую я написал, подводит итог моим многолетним наблюдениям в области гнойной хирургии, которые я собирал с особенной любовью. Я поставил себе целью прежде всего показать молодым врачам, что топографическая анатомия является важнейшей основой для диагностики гнойных заболеваний и выработки плана оперативного лечения, которое в большинстве случаев бывает атипическим. Необычная форма книги, испещрённой множеством историй болезней, местами приближается к клиническим лекциям, однако я полагаю, что изложение при помощи живых примеров всего лучше достигает цели".

Конечно же, можно сказать, что современные хирурги вполне обеспечены химическими, биологическими и физическими методами лечения гнойных и воспалительных процессов, однако, решающим воздействием остаётся хирургическая операция. Потому и сейчас "Очерки гнойной хирургии" остаются основным настольным руководством гнойных хирургов по всему миру.

Заключение


Сложна, необычна, во многом очень драматична судьба Валентина Феликсовича Войно-Ясенецкого.

Валентин Феликсович всю свою сознательную жизнь спасал физически и исцелял духовно израненные и искалеченные тела и души простых русских людей:

-1905 г. г. - на русско-японскои? вои?не спасал солдат;

-1916 г. г. - земскии? врач, военврач в госпиталях;

-1920 г. г. - главныи? врач городскои? больницы, лечил жертв гражданскои? вои?ны;

-1922 г. г. - борьба против живоцерковников, начало активнои? религиознои? деятельности;

-1926 г. г. - первая сибирская ссылка;

-1930 г. г. - борьба против живоцерковников, исцеление больных;

-1933 г. г. - арест и вторая - архангельская - ссылка; 1934-1937 г. г. - врачевал больных, опубликовал монографию (1934г.)"Очерки гнои?нои? хирургии";

-1939 г. г. - арест, тюрьмы, пытки;

-1943 г. г. - третья - сибирская - ссылка;

-1943 г. г. - спасение раненых бои?цов и командиров, архиереи?ское служение в Красноярске;

-1946 г. г. - работа хирургом, архиереи?ское служение в тамбовской епархии;

-1961 г. г. - архипастырская деятельность, проповеди, служение в Крыму.

Он никогда не искал славы, популярности и материальных благ: "…я изучал медицину с исключительной целью, - писал архиепископ в своих мемуарах, - быть всю жизнь деревенским, мужицким врачом, помогать бедным людям".

И он действительно оставался всю жизнь "мужицким врачом", даже и тогда, когда достиг больших высот в медицине и своей духовной деятельности. Меня глубоко поражают качества, которые вобрала в себя его незаурядная личность: кротость и смирение в сочетании с необычайной волей и твёрдым, "хирургическим" характером.

Я считаю, что В.Ф. Войно-Ясенецкий является тем человеком, которому должны стараться подражать современные врачи. Ведь этот человек не погиб в лагере, но прошел через все круги ада; он не был оппозиционером (на кго столе стоял портрет Ленина!), однако почти на всей его биографии лежала печать изгойства. Он был врачём, писавшим научные труды в тюремной камере. Не смотря на это, он не только дождался их публикации, но и получил за них при Сталине Сталинскую премию. При этом он одновременно был и хирургом, и священнослужителем Русской Православной Церкви, архиепископом.

Этому человеку довелось нести свой Крест. И он не согнулся под его тяжестью, но выстоял.

По убеждению древних римлян, именно верность и стойкость - те самые качетва, которые отличали их от варваров. Наверное, то же чувство - верность, верность медицине и своему долгу, отличало Святителя Луку. Именно в примере такой верности мы, будущие врачи, нуждаемся сегодня.

Закончить свою работу мне бы хотелось наставлением, с которыми профессор Войно-Ясенецкий обратился однажды к молодым врачам, оно остаётся актуальным и в наши дни: "В чем корень милосердия? В жалости, в сострадании. Жалость, сострадание - это основные свои?ства, основные качества любви. В ком есть любовь, в том есть жалость и сострадание, ибо нельзя любить и не сострадать. Не может он не творить добра тем, кто в этом нуждается, творить его без всякого ожидания благодарности, без ожидания получить взамен то же. Из чистои? любви истекает милосердие наше, из чистои? любви должны исполнять мы свой врачебный долг".


Теги: Войно-Ясенецкий: святитель и ученый  Курсовая работа (теория)  История
Просмотров: 19768
Найти в Wikkipedia статьи с фразой: Войно-Ясенецкий: святитель и ученый
Назад