Яков Брюс - сподвижник Петра I


Яков Брюс - сподвижник Петра I

Содержание

брюс государственная деятельность

Введение

. Детство и юность Якова Брюса

. Сподвижник Петра I

. Легенды о Якове Брюсе

. Чернокнижник Яков Брюс

Заключение

Список литературы

Введение


Брюс (Яков Вилимович) - генерал-фельдцейхместер и впоследствии граф и генерал-фельдмаршал, составитель календаря; родился в 1670 г., по одним данным в Москве, а по другим - во Пскове. Прямой наследник шотландского престола - его предки бежали из Британии от кромвелевского террора - граф Яков Вилимович Брюс был инженером, математиком, астрономом, знахарем, топографом, военным, политиком, дипломатом. И даже колдуном - были уверены его современники. В том числе и царь Петр.

В прошлом 2010 году исполнилось 440 лет со дня рождения Якова Брюса. Восстановленная историческая справедливость и благодарная человеческая память граждан страны, которой он верой и правдой служил всю свою жизнь, как раз и окажутся эликсиром бессмертия, о котором мечтал, но который так и не открыл выдающийся сподвижник Петра Первого, ученый, просветитель, полководец и государственный деятель Яков Вилимович Брюс. Именно изучение жизни и деятельности сподвижника Петра I Якова Брюса стало целью нашей работы. В соответствии с поставленной целью разработаны следующие задачи:

.Исследовать детство и юность Я. Брюса.

.Охарактеризовать государственную деятельность сподвижника и друга Петра I.

.Выяснить, какие легенды возникли вокруг личности Брюса, и насколько они были правдивы.

.Проанализировать «чернокнижную» деятельность Брюса.


1. Детство и юность Якова Брюса


Тайны окружают Якова Брюса с самого его рождения: никаких записей о том, когда в Москве появился на свет отпрыск славного королевского рода, не осталось. Называют две даты: 1669 или 1670 год. В 14 лет он уже свободно говорил на трех языках, знал математику и астрономию. В 16 лет Брюс записался в потешные войска, которые создавал тогда Петр Первый. Когда юный царь Петр начал собирать потешное войско, под его знамена встали два недоросля, братья Роман и Яков Брюсы. Их дед Яков, потомок шотландских королей, в середине XVII века оставил родину, охваченную огнем Великой английской революции, и отправился искать счастья в далекую Московию. Он преданно служил царю и русской земле, возглавлял псковский полк и скончался в 1680 году в чине генерал-майора. Его сын Вилим дослужился до полковника и погиб под Азовом.

Яков Вилимович Брюс был на два с лишним года старше царя Петра. И в то время, когда Петр с юношеским азартом предавался под Москвой "марсовым потехам", Яков уже вполне познал тяготы и смертельные опасности настоящего ратного дела. Он участвовал в двух крымских походах, организованных фаворитом Софьи В.В. Голицыным. Москва, в которую вернулся Брюс, затаилась в предгрозовом ожидании: борьба за царскую корону между Софьей и подросшим Петром достигла кульминации. Неожиданно Петр уехал из Преображенского в Троице-Сергиеву лавру, собирая вокруг себя всех сторонников. Исполнительный Брюс вместе с потешными прибыл в лавру, и с этого момента его судьба оказалась тесно связанной с судьбой русского царя.

Молодой государь, жадно рвавшийся к знаниям, сразу выделил среди остальных просвещенного шотландца. Который, к тому же, не уступал «герру Питеру» в пьянстве и разгуле. Петр любил шотландца и прощал ему колкости в свой адрес и в адрес православной церкви.

Получил прекрасное домашнее образование и особенно пристрастился к наукам математическим и естественным, которыми занимался до конца своей жизни. Записанный вместе со старшим братом в царские потешные около 1683 г., он в 1687 и 1689 годах принимал участие, будучи в чине прапорщика, в Азовских походах Голицына и был награжден поместьем в 120 четвертей земли и деньгами в размере от 20 - 30 рублей, как за первый поход, так и за второй.С 1689 г. он является неразлучным спутником Петра и в его походах, и в некоторых путешествиях, и всякий раз был щедро награждаем любившим его царем. Во время осады Азова в 1696 г. он, между прочим, занимался составлением карты земель от Москвы до берегов Малой Азии, которая впоследствии была напечатана в Амстердаме, и в этом же году был пожалован в полковники.

Когда Петр в составе Великого посольства отправился за границу, Яков в 1697 году прибыл к нему в Амстердам. Брюс привез составленную им карту земель от Москвы до Малой Азии, которую намеревался отпечатать за границей. Но сам был нездоров: перед отъездом из Москвы в доме князя-кесаря Ф.Ю. Ромодановского он получил сильный ожог руки. Петр во время длительных отлучек из Москвы передавал князю-кесарю бразды правления, относился к нему с подчеркнутым уважением и в письмах смиренно подписывался: "Всегдашний раб пресветлейшего вашего величества бомбардир Петр". Но обида Петра на Ромодановского, не уберегшего его друга, была настолько велика, что в гневе, забыв церемонно-учтивый этикет прежних посланий, он написал:

"Зверь! Долго ли тебе людей жечь? И сюды раненые от вас приехали". А насчет пристрастия Ромодановского к крепким напиткам, на аллегорическом языке именуемым Ивашкой Хмельницким, была недвусмысленная угроза: "Перестань знатца с Ивашкою, быть от него роже драной". Князь-кесарь, грозный глава Тайного приказа, ответил с невозмутимым достоинством: "В твоем же письме написано ко мне, будто я знаюся с Ивашкою Хмельницким; ито, господине, неправда... Неколи мне с Ивашкою знатца, всегда в кровях омываемся; ваше то дело на досуге стало знакомство держать с Ивашкою, а нам недосуг. А что Яков Брюс донес, будто от меня руку обжег, и то сделалось пьянством его, а не от меня". Петр сбавил тон и предпочел шуткой заключить мировую: "Писано, что Яков Брюс с пьянства своего то сделал; и то правда, только на чьем дворе и при ком? А что в кровях, и от того, чаю, и больше пьете для страху. А нам подлинно нельзя, потому что непрестанно в ученье".

Брюс тоже прилежно принялся за ученье. Вместе с Петром, - входя в состав великого посольства, - он посетил Англию. В Лондоне русский царь и Брюс встречались и беседовали с великим Исааком Ньютоном. За границей Брюс изучал математику и организацию артиллерийского дела. Война со Швецией была неизбежной, и Россия нуждалась в обновленной мощной артиллерии. Это ответственное поручение и было возложено на Брюса.

Примкнув в Амстердаме к свите Петра, он в том же году, по повелению своего державного покровителя, отплыл в Англию и здесь (в Лондоне) пробыл около года, а может быть и более, занимаясь преимущественно математикой и астрономией, под руководством английских ученых. По возвращении в Россию Брюс, как человек ученый, постоянно получал от Петра поручения исполнять разные научные работы, большею частью переводы и издания разных книг, и в то же время с большою любовью и старанием занимался астрономией, о чем свидетельствует его переписка с Петром.


. Сподвижник Петра I


В 1700 г. он был пожалован в генерал-майоры от артиллерии, участвовал при осаде Нарвы, а по взятии в плен имеретинского царевича Александра Арчилловича (1674 - 1711), первого русского генерал-фельдцейхместера, вступил в отправление должности генерал-фельцейхместера, в которой окончательно утвержден только по смерти царевича, в 1711 г. Неудача под Нарвой навлекла на него гнев Петра, который отрешил его от должности, но через год снова вручил ему ее и сделал заведующим новгородским приказом. В качестве начальника артиллерии находился при армии в первые годы Северной войны, содействовал взятию Петербурга, Ниеншанца, Нарвы, командовал левым флангом армии в битве при деревне Лесной, и в сражении под Полтавою помог одержать верх над шведами, командуя всею тогдашнею русскою артиллерией, состоявшею из 72 орудий, за что и был награжден Петром орденом святого Андрея Первозванного. В 1710 г. принимал участие в осаде и взятии Риги, в 1711 г. сопровождал Петра в Прутском походе, и в следующем году военными действиями на севере Германии, в союзе с датчанами и саксонцами, закончил свое военное поприще. Около 1714 года возник слух о хищении им казенных денег, и хотя впоследствии по розыску слух подтвердился, но гнева Петра не навлек на виновного. В 1717 г., при учреждении коллегий, Петр назначил его президентом берг- и мануфактур-коллегии, со званием сенатора, а в 1718 г. отправил первым министром на Аланский конгресс для переговоров о мире. В 1721 г., по заключении Ништадского мира, он получил достоинство графа Российской империи и поместье из 500 крестьянских дворов.

В 1700 году, стремясь предупредить вторжение шведов в Ижорскую землю, Петр выслал им навстречу войско под начальством Брюса, носившего уже чин генерал-майора артиллерии. Но неслаженность действий различных ведомств привела к тому, что Яков Вилимович не смог быстро собрать стоявшие в разных местах полки. В кабинетных делах Петра сохранилась запись: "28 июля 1700 посланы из Москвы Яков Брюс, Иван Чамберс, Василий Корчмин до Новгорода наскоро. Они поспели в Новгород в 15 дней, за что гнев восприял от его величества Яков Брюс и от команды ему отказано".

Однако царская опала не была продолжительной. Дальнейшие события и особенно поражение под Нарвой показали, что не только Брюс, но и все русское войско не готово еще противостоять шведской армии. В 1701 году Брюс направлен в Новгород вместо новгородского воеводы князя И. Ю. Трубецкого, взятого в плен под Нарвой.

Яков Вилимович спешно принялся укреплять город, строить пушечный двор, изготавливать снаряды, обучать пушкарей. Под Нарвой русские потеряли почти всю артиллерию. Царь отдал жесткий приказ часть церковных колоколов срочно перелить на пушки. Но думный дьяк А. А. Виниус, надзиравший за этими работами, с патриархальной неторопливостью больше обещал, чем делал, оправдываясь нерадением мастеровых. "В деле артиллерии, - писал он Петру, - много трудности: пущая остановка, Государь, от пьянства мастеровых, которых ни ласкою, ни битьем от той страсти отучить невозможно". Встревоженный царь почти умолял Виниуса: "Ради Бога, поспешайте артиллериею, как возможно; время, яко смерть".

Русская армия начала новое наступление. Брюс, не успев обжиться в Новгороде, кочевал со своими пушками по военным дорогам. В 1702 году при его участии был взят Шлиссельбург, потом другие крепости, занятые шведами. Готовясь к осаде Нарвы, Петр сетовал в письме к Ромодановскому, что не хватает пушек и артиллерийской прислуги: "От чего нам здесь великая остановка делу нашему будет, без чего и починать нельзя, о чем я сам многажды говорил Виниусу, который отпотчевал меня "московским тот часом". О чем изволь его допросить: для чего так делается такое главное дело с таким небрежением?" Виниус был смещен, и в 1704 году Приказ артиллерии возглавил Брюс в звании генерал-фельдцейхмейстера. Под его началом были открыты навигацкая, артиллерийская и инженерная школы.

Письма Якова Вилимовича почти не раскрывают его личной жизни, это деловые сообщения о количестве пушек и артиллерийских припасов, о выполненных царских поручениях и т. д. Казалось, личной жизни у него не было вовсе, все его помыслы и старания посвящены служению России. И все-таки этот суровый, замкнутый человек знал увлечения и волнения, понятные немногим: он был страстным коллекционером. Брюс собирал картины, коллекции древних монет и редких минералов, гербарии. Он владел несколькими языками и имел богатейшую по тем временам библиотеку. О широте научных познаний и интересов Брюса говорят его книги - по математике, физике, химии, астрономии, медицине, ботанике, истории, искусству и т. д. Но особенно гордился Яков Вилимович домашней кунсткамерой - собранием различных раритетов и "курьезов".

В описи кабинета, составленной после его смерти, значатся, например, такие вещи: "зеркало кругловатое небольшое, в котором кажет большое лицо"; "раковин разных больших и малых 99"; "туфли китайские плетеные из травы"; "гриб каменный"; "тыква индейская"; "кость мамонтовой головы"; "янтари, в которых есть мушки"; коробочка с "маленькой натуральной змейкой" и тому подобные диковины. Некоторым предметам чиновники даже не могли дать определение и писали просто: "некакой фрукт продолговатый", "два мячика некакого фрукта"... Недаром французский посланник Кампредон, советуя в 1721 году своему правительству, каким образом завоевать расположение Брюса, подчеркивал, что Яков Вилимович не из тех, кого можно подкупить деньгами, и предлагал использовать его собирательский азарт: "Его королевское величество доставил бы ему большое удовольствие, если бы подарил ему гравированное по приказанию покойного короля собрание эстампов королевских дворцов".

В.В. Атласов, предприимчивый устюжский мужик, посланный в 1697 году обследовать камчатские земли, вернувшись в Москву, привез с собой маленького желтокожего человека. Атласов забрал его у камчадалов, которые поведали любопытную историю. Года два назад к их берегу прибило большую лодку с незнакомыми людьми. Непривычные к суровому быту и скудной еде камчадалов, чужеземцы быстро умирали. Остался лишь один. В отчете, составленном в 1701 году, Атласов отмечал: "А нравом тот полоненик гораздо вежлив и разумен". Когда пленник увидел русских землепроходцев, в которых чувствовалась принадлежность к цивилизованному миру, то "зело плакал" от радости. Чужеземец успешно осваивал русский язык. В Москве удалось наконец выяснить, что это - японец. Он был первым японцем, которого увидела Россия. И даже официальные чины не вполне представляли, где находится его загадочная страна и что за люди там живут. Атласов в отчете именовал его "индейцем". В бумагах же Приказа артиллерии его назвали и того хитрее: "Апонского государства татарин именем Денбей".

А энергичный Петр уже строил далеко идущие планы. Передав Денбея под опеку Приказа артиллерии, царь повелел: "А как он, Денбей, русскому языку и грамоте изучится, и ему, Денбею, учить своему японскому языку и грамоте робят человек 4 или 5". Насчет вероисповедания Петр распорядился Денбея не притеснять: "А о крещении в православную христианскую веру дать ему, иноземцу, на волю и его, иноземца, утешать и говорить ему: как он русскому языку и грамоте навыкнет и русских робят своему языку и грамоте научит - и его отпустят в Японскую землю". Но скорее всего Денбею так и не удалось вернуться к родным берегам. Известно, что он со временем крестился под именем Гавриила, а школа переводчиков с японского действовала в Москве до 1739 года.

Брюс, который в качестве главы Приказа артиллерии опекал и "утешал" Денбея, начал грезить Японией. Брауншвейгский резидент в России Ф.-Х. Вебер в своих "Записках" рассказывает, что Брюс мечтал найти путь из России в Японию и послал экспедицию, которая отчалила от дальневосточного побережья для поисков этой неведомой земли, но в бурю погибла. Еще Вебер сообщал: "У сего Брюса был кабинет китайских редкостей, и он очень сожалел, что невозможно никак приобрести точных сведений о положении и особенностях Китайского государства, потому что наряжаемые туда посольства и все русские купцы не имеют права оставаться там долее 3 или самое большее 4 месяцев".

Петр, ценивший разносторонние научные познания Брюса, в 1706 году передал в его ведение Московскую гражданскую типографию. Отсюда вышел первый календарь, получивший в народе название "Брюсова календаря". На самом деле составителем календаря был В. А. Киприанов, а Брюс только курировал его работу. Киприанов - это тоже незаурядная личность. Житель московской ремесленной слободы Кадаши, торговец, поставлявший в Оружейную палату свечной товар, Киприанов в то же время увлекался математикой, изучил навигацию, владел иностранными языками, освоил искусство гравирования, интересовался астрологией. Он составлял карты и учебные пособия, написал сочинение "Планетик", посвятив его царю Петру и царевичу Алексею. Как считают исследователи, "Планетик" и подал Петру идею выпустить общедоступный календарь. Источниками для календаря стали древнерусские отреченные книги - громовники, колядники и другие - и западноевропейская астрология. По гадательным таблицам календаря можно было получить предсказание на любой день любого года, что обеспечило календарю большую популярность не только в XVIII столетии, но и в XIX.

Россия в Петровскую пору беспрестанно воевала, и Брюс, руководивший артиллерией, прошел все военные кампании. Во время Полтавской битвы его орудия мощным огнем весьма способствовали победе русской армии, за что Яков Вилимович получил орден Андрея Первозванного. Английский посол Ч. Витворт в 1709 году сообщал, что Брюса высоко ценят при русском дворе: "Он очень хорош и с царем, и с князем Меншиковым". Дружбы Брюса искал фельдмаршал Б. П. Шереметев, писавший: "Паки прошу: не оставь меня в любви своей и не чини меня забвенна..."

Петр давал Брюсу и весьма деликатные поручения: поиск в Европе умов и талантов, которые могли бы послужить процветанию России. В 1711 году царь отправил его в Берлин "для найму мастеровых людей знатных художеств, которые у нас потребны". Вполне доверяя широким познаниям и деловой экономности Брюса, царь в сопроводительной грамоте писал: "И что он, генерал наш, им в контрактах обещает и заключит, то от нас все сдержано будет без умаления". В 1712 году Петр в письмах к Брюсу то просит навести справки об одном из немецких архитекторов и при благоприятном результате заключить с ним контракт, то поручает найти мастера редкой перспективной живописи, то переманить в русскую службу искусного садовника, устраивавшего королевские парки. Занимался Яков Вилимович и покупкой инструментов для научных и мореходных целей. Приобретал художественные произведения и редкости для царского собрания. Во время таких поездок он познакомился с немецким ученым Г. Лейбницем и потом вел с ним переписку.

Учредив Сенат, Петр назначил в него и Брюса, сделав его в 1717 году президентом Берг- и Мануфактур -коллегий. Теперь в ведении Брюса было развитие горнодобывающей промышленности и заводского дела в России. Однако в это же время он продолжал совершенствовать русскую артиллерию, пообещав царю, что сможет добиться большей скорострельности орудий. Обрадованный Петр отвечал: "Ежели сие сыщете, то великое дело будет, за которую вашу прилежность зело благодарствую". В том же 1717 году Брюсу пришлось стать дипломатом, на которого Петр возложил ответственную миссию. Вместе с А.И. Остерманом он отправился на Аландский конгресс для выработки условий заключения мира со Швецией.

Смерть шведского короля Карла XII прервала переговоры. Но в 1721 году они возобновились. Тонкая изворотливость Остермана и непоколебимая твердость Брюса удачно дополняли друг друга, а энергичная напористость, с которой русские посланники отстаивали интересы России, приводила в замешательство иностранных резидентов. Брюс и Остерман с честью выполнили возложенное на них поручение. По условиям Ништадтского мира к России отошли Лифляндия, Эстляндия, Ингерманландия, часть Карелии и Моонзундские острова. Петр, получив известие о таком окончании переговоров, был так доволен, что даже сбивчивый тон ответного письма передавал его волнение: "Нечаемая так скорая ведомость нас и всех зело обрадовала <... понеже трактат так вашими трудами сделан - хотя б написав нам и только бы для подписи послать шведам - более бы того учинить нечего, за что вам зело благодарствуем; и что славное в свете сие дело ваше никогда забвению предатися не может, а особливо николи наша Россия такого полезного мира не получала".

Брюс был возведен в графское достоинство и получил в награду 500 крестьянских дворов. В.Н. Татищев утверждал, что Петр, желая придать Брюсу более значительности на переговорах, намеревался сделать его действительным тайным советником. Это второй после канцлера чин в "Табели о рангах". Но честный и щепетильный Брюс отказался и "сам его величеству представлял, что хотя он подданной, но иноверец, оный чин ему неприличен и может впредь его величеству подать причину к сожалению".

Камер-юнкер Ф.-В. Берхгольц, прибывший в Россию в свите герцога Голштинского, отмечал в своем дневнике, что русский царь оказывал Брюсу особенное расположение. Так, на свадьбе дочери И.А. Мусина-Пушкина в 1721 году Петр "сидел недалеко от входных дверей, но так, что мог видеть танцевавших, около него сидели все вельможи, но его величество большею частью разговаривал с генерал-фельдцейхмейстером Брюсом, сидевшим подле него с левой стороны". Брюс был не только верным исполнителем державных замыслов Петра, но и принимал участие в его семейных делах. Петр поручил Якову Вилимовичу регулярно посещать царевича Алексея, очевидно, надеясь, что беседы умного и широко образованного человека повлияют на непутевого наследника. При дворе царевича состояла и супруга Брюса Мария Андреевна (Маргарита Мантейфель). Характерно, что под смертным приговором Алексею Брюс свою подпись не поставил.

Весной 1723 года Петр праздновал очередную годовщину бракосочетания с Екатериной. Яков Вилимович, распоряжаясь торжествами, устроил в Петербурге грандиозную процессию кораблей, поставленных на полозья и запряженных лошадьми. Кампредон рассказывал: "Царь ехал на 30-пушечном фрегате, вполне оснащенном и с распущенными парусами. Впереди в шлюпке в виде бригантина с трубами и литаврами на носовой части оного ехал распорядитель праздника, главный начальник артиллерии граф Брюс". В 1724 году во время коронации Екатерины Брюс нес перед ней императорскую корону, а супруга Брюса была в числе пяти статс-дам, поддерживавших шлейф Екатерины. А в следующем году Брюсу пришлось в последний раз служить своему державному другу - он был главным распорядителем на похоронах Петра I.

Екатерина I, утвердившись на русском престоле, не забыла заслуг Брюса, наградив его орденом Александра Невского. Но увидев, как "птенцы гнезда Петрова", прежде дружно служившие русскому государству, начали жестокую вражду, деля почести и сферы влияния при дворе Екатерины, Брюс в 1726 году предпочел благоразумно удалиться в отставку в чине генерал-фельдмаршала. В 1727 году он купил у А.Г. Долгорукого подмосковное имение Глинки, разбил регулярный парк, выстроил дом с обсерваторией и безвыездно уединился в имении, занимаясь любимыми науками. Он увлекся медициной и оказывал помощь окрестным жителям, составляя лекарства из трав. Брюс скончался в 1735 году, немного не дожив до 66 лет. Детей у него не было. Испанский посол де Лириа писал о нем: "Одаренный большими способностями, он хорошо знал свое дело и Русскую землю, а неукоризненным ни в чем поведением он заслужил общую к себе любовь и уважение".

Однако со временем в памяти народной упрочился иной образ Брюса - колдуна и чернокнижника. Повод для подобных подозрений Брюс подал еще в молодости. В конце XVII столетия в Москве была выстроена Сухарева башня, и москвичи с суеверным страхом стали замечать, что время от времени ночной порой в верхних окнах башни таинственно мерцал свет. Это друг царя Ф. Я. Лефорт собирал "Нептуново общество", увлекавшееся, по слухам, астрологией и магией. В общество входили еще восемь человек и среди них - сам любознательный царь, неразлучный с ним Меншиков и Яков Брюс.

Тяготение к тайноведению у Брюса было, можно сказать, наследственным. Его предок шотландский король Роберт Брюс в XIV веке основал Орден святого Андрея, объединивший шотландских тамплиеров. По преданию, Яков Брюс после смерти Лефорта возглавил "Нептуново общество". Кроме того, на Сухаревой башне он занимался астрономическими наблюдениями. Репутация "звездочета" и глубокие научные познания Брюса порождали среди обывателей фантастические легенды. Как рассказывал П. И. Богатырев в очерках "Московская старина", москвичи уверились, "будто у Брюса была такая книга, которая открывала ему все тайны, и он мог посредством этой книги узнать, что находится на любом месте в земле, мог сказать, у кого что где спрятано... Книгу эту достать нельзя: она никому в руки не дается и находится в таинственной комнате, куда никто не решается войти".

Основой для подобных преданий могли послужить реальные факты. Чиновники, составлявшие опись кабинета Брюса, нашли там немало необычных книг, например: "Философия мистика на немецком языке", "Небо новое на русском языке" - так обозначено в описи. Была и вовсе загадочная книга, состоявшая из семи деревянных дощечек с вырезанным на них непонятным текстом. Народная же молва утверждала, будто магическая Брюсова книга принадлежала некогда премудрому царю Соломону. И Брюс, не желая, чтобы она после его смерти попала в чужие руки, замуровал ее в стене Сухаревой башни. А после того, как башня была разрушена, стали поговаривать, что случилось это неспроста и виной всему - могучие и опасные чары, заключавшиеся в Брюсовой книге. Да и саму смерть Брюса порой приписывали его магическим экспериментам. Во второй половине XIX века М.Б. Чистяков записал рассказы крестьян из села Чернышино Калужской губернии, принадлежавшего когда-то Брюсу. Крестьяне говорили, что хозяин села был царским "арихметчиком", знал, сколько звезд на небе и сколько раз колесо повернется, пока до Киева повозка доедет. Взглянув на рассыпанный перед ним горох, он мог сразу назвать точное количество горошин: "Да мало ль еще, что знал этот Брюс: он знал все травы этакие тайные и камни чудные, составы разные из них делал, воду даже живую произвел..." Решив испробовать чудо оживления и омоложения на себе самом, Брюс будто бы повелел верному слуге разрубить себя на части мечом и потом поливать "живой водой". Но для этого нужен был долгий срок, а тут царь некстати хватился своего "арихметчика". Пришлось слуге во всем сознаться и показать тело господина: "Глядят - тело Брюсово уж совсем срослось и ран не видно; он раскинул руки, как сонный, уже дышит, и румянец играет в лице". Возмутился духом православный царь, сказал с гневом: "Это нечистое дело!" И повелел похоронить чародея в земле на веки вечные.

В качестве мага и чернокнижника Брюс фигурирует и в сочинениях русских романтиков: в повести В.Ф. Одоевского "Саламандра", в незавершенном романе И.И. Лажечникова "Колдун на Сухаревой башне".

Новая реальность ХХ века вносила в легенды о Брюсе свои коррективы. Утверждали, будто он не умер, а создал воздушный корабль и улетел на нем неведомо куда. Царь же повелел книги его замуровать (опять-таки в Сухаревой башне), а все снадобья - сжечь. Таким образом разрастался и варьировал целый свод сказаний, в котором Брюс представал чем-то вроде русского Фауста.

В судьбе Брюса действительно есть что-то загадочное. Неясно, где и как сын служилого дворянина, на четырнадцатом году записанный в "потешные", сумел получить такое блестящее образование, которое позволило ему затем овладеть глубокими познаниями в самых различных областях науки? Непроницаемыми для постороннего взгляда остались его внутренний мир и домашняя жизнь, особенно в последние годы, проведенные почти в отшельническом уединении. Брюс несомненно проявлял интерес к тайноведению, но не вполне известно, как он это оценивал. Судя по некоторым данным, Яков Вилимович обладал скорее скептическим, чем мистическим складом ума. По свидетельству одного из современников, Брюс не верил ничему сверхъестественному. И когда Петр показывал ему нетленные мощи святых угодников в новгородской Софии, Брюс "относил сие к климату, к свойству земли, в которой прежде погребены были, к бальзамированию телес и к воздержанной жизни..."

Но по иронии судьбы само имя Брюса впоследствии стало ассоциироваться с чем-то таинственным и сверхъестественным. В начале ХХ века кирха в бывшей Немецкой слободе, где похоронили Брюса, была уничтожена, а останки графа передали в лабораторию М.М. Герасимова. Но они бесследно исчезли. Сохранились лишь отреставрированные кафтан и камзол Брюса, они - в фондах Государственного Исторического музея. Зато возникли слухи о привидении Брюса, будто бы посещавшем свой дом в Глинках. Недавно в бывшей брюсовской усадьбе с помощью местных краеведов открыт музей. Его деятельность несомненно поможет прояснить немало "белых пятен" в биографии одного из самых видных сподвижников Петра I.

.Легенды о Якове Брюсе


Москвичи издавна обходили стороной стрелецкую казарму, в которой располагалась часть полковника Сухарева, - бесшабашные стрельцы могли спьяну и деньги отобрать, а то и голову проломить. Но с куда большей опаской горожане стали относиться к Сухаревой башне, когда там поселился Яков Брюс и организовал по велению царя школу математических и навигационных наук. А на последнем этаже устроил обсерваторию. Светящееся каждую ночь окно обсерватории быстро уверило москвичей в том, что дело здесь нечисто.

Свечной торговец Алексей Морозов, например, утверждал, что как-то в сумерках сам видел, что из окон астронома вылетают железные птицы, делают несколько кругов вокруг здания и потом возвращаются обратно. Следующей ночью купец вернулся к башне вместе с домочадцами. В кабинете Брюса горел свет, в окне маячила фигура графа, из башни доносились чьи-то надрывные стоны. Вдруг одно из окон отворилось, и оттуда вылетели три железных чудовища с человеческими головами. Вне себя от ужаса Морозов с домочадцами мчался по ночному городу подальше от страшного места. И вскоре по городу прошел тревожных слух - лютеранин из Сухаревой башни общается с нечистой силой и с ее помощью превращает живых людей, чьи стоны и разносятся по окрестностям, в летающих железных драконов.

Как любой уважающий себя чернокнижник, Брюс пытался разгадать тайну жизни и создал искусственного человека. Тот же Павел Богатырев записал впечатления современников Брюса, будто колдун обзавелся «механической куклой, которая умеет говорить и ходить, но не имеет души». Железная горничная прислуживала графу в его обсерватории. Когда же Яков Брюс ушел в отставку и покинул город, он увез ее в свое подмосковное имение Глинки. Там кукла свободно разгуливала среди причудливо стриженых лип и кокетничала с крестьянами. Крепостные графа, завидев куклу, сначала разбегались, но потом привыкли к ней, и между собой называли «Яшкиной бабой».

Брюс пугал москвичей и после смерти. Его тело уже было погребено в склепе у лютеранской кирхи Св. Михаила в Немецкой слободе, но каждую ночь в обсерватории по-прежнему загорался свет. Москвичи говорили, что это дух колдуна охраняет свою магическую книгу. Кстати, по легенде, Брюс скончался также необычно, как и жил. Рассказывали, что колдун погиб во время опытов у себя в поместье в Глинках. Будто бы Брюс велел слуге разрезать себя на части, а потом полить волшебным эликсиром вечной молодости, сделанным по рецепту той самой книги. Опыт практически удался. Но когда части тела расчлененного графа стали срастаться, в лабораторию ворвалась жена Брюса, убила слугу и похитила эликсир. Неприкаянный дух же убитого вместе с книгой переместился в Сухареву башню.

Сухареву башню, в отличие от других памятников архитектуры, уничтожали долго и кропотливо, - рассказывает Зинаида Татарская. - Сталин, как и многие тираны, увлекался мистикой и хотел отыскать книгу Брюса. Он велел разбирать башню по кирпичикам и все содержимое относить лично ему. Но книгу так и не нашли. Разгневанный тиран отдал приказ взорвать останки башни. Присутствовавший при уничтожении архитектурного памятника Лазарь Каганович потом говорил Сталину, что видел в толпе высокого, худого человека в парике, которые погрозил ему пальцем, а потом испарился. Но некоторые научные труды Брюса вождь всех народов все-таки нашел и использовал их при строительстве современной Москвы.

Могилу Брюса тоже уничтожили при реконструкции старой Москвы. В тридцатые годы на улице Радио стали разбирать кирху и обнаружили в склепе гроб с телом графа. Его опознали по фамильному перстню. Останки колдуна передали в лабораторию антрополога и скульптора Герасимова. Но останки бесследно исчезли - остались лишь перстень, кафтан и камзол Брюса. Одежда сейчас - в фондах Государственного Исторического музея. А перстень чернокнижника затерялся во времени.

Но, пожалуй, самая известная легенда - о том, как Брюс замораживал летом пруд и катался на коньках. Якобы в самый разгар лета, в знойном июле, Брюс пригласил в гости многих знатных особ. Им были предложены всевозможные развлечения, в том числе катание на лодках. Потом всех позвали на обед. А после него гости снова вышли в парк и стали наблюдать за праздничным фейерверком, катаясь на коньках по льду того же пруда, который за считанные часы превратился в каток. Согласно другой версии Брюс превратил пруд в каток на глазах у изумленных очевидцев взмахом волшебной палочки.

Вот такие чудеса, казалось бы, не имеющие никакого отношения к реальности, творил волшебник Брюс. Однако в 1992 году в журнале "Наука и жизнь" появилась статья, автор которой Вячеслав Малахов попытался доказать, что Брюс действительно умел, скажем, в разгар лета замораживать воду в пруду. По его приказу еще в марте, ранней весной, лед намораживали до солидной толщины, затем покрывали соломой, опилками, деревянным щитами. После этого накладывался слой глинистого грунта. Лед укладывался на дно пруда, из которого предварительно была спущена вода. В назначенный срок она снова подавалась из верхнего пруда. Лед освобождался от земли и опилок, а потом всплывал, и по нему уже можно было кататься на коньках. Конечно же, такое объяснение одной из проделок Брюса может показаться спорным. Но, как бы там, ни было, оно свидетельствует о том, что вряд ли все творившиеся в "Глинках" чудеса можно отнести к мифам.

А еще рассказывают, что выдумал Брюс живую и мертвую воду. Нравилось, мол, ему превращать стариков в молодых. Для начала изрубил он своего пожилого лакея на куски, потом облил их мертвой водой - и они срослись. Затем окропил живой водой - и старик стал молодым.

Но, как, ни странно, сам Яков Вилимович Брюс обладал скорее скептическим, чем мистическим складом ума. По свидетельству одного из современников, Брюс не верил ничему сверхъестественному. И когда Петр показывал ему нетленные мощи святых угодников в новгородской Софии, Брюс «относил сие к климату, к свойству земли, в которой прежде погребены были, к бальзамированию телес и к воздержанной жизни». Потомок шотландских королей тяготел к естественным наукам.. Одним из таких научных достижений графа стала первая карта российской территории от Москвы до Малой Азии. Он также составил астрологическую и геолого-этнографическую карты города.

Первым астрологической картой Брюса воспользовался Иосиф Сталин, - рассказывает столичный экскурсовод Ирина Сергиевская. - Сохранились документы, в которых Сталин велел, чтобы метро строили по астрологической карте, составленной графом. Поэтому на кольцевой линии всего 12 станций, как 12 знаков Зодиака. И 13-ю, «Суворовскую» никак не удается построить. Именно Брюс утверждал, что Москву надо строить по принципу кругов - это самая надежная геометрическая фигура. Кстати, Санкт-Петербург, где нет кольцевой структуры, он не любил. Есть версия, что большевики, прокладывая дороги на месте садов и вдоль бульваров, пользовались его астрологическим завещанием. Так появились современные Садовое и Бульварное кольца. Геолого-этнографическая карта не сохранилась. Она исчезла в середине прошлого века, но ее описания есть в Академии Наук. Например, Брюс еще в XVIII веке утверждал, что нельзя вести плотную застройку на Дмитровке - там под землей много пустот. К нему не прислушались и дома на этой улице уже проваливались. Не стоит строить высоких домов на набережной Москвы-реки, говорил он, в районе Воробьевых гор - возможны оползни. И построенное вопреки предостережению Брюса новое здание Академии наук стали укреплять сразу же после постройки, пытаясь остановить угрозу обрушения. Но зато это место на карте Брюс пометил как самое подходящее для учебы, и потому на Воробьевых горах при Сталине начали строить новое здание МГУ.

Жить лучше всего в Кузьминках, утверждал Брюс, а веселиться на Пресне. Самым подходящим для развлечения и пьянства местом исследователь считал землю, на которой построен Белый дом. Откровенно гиблых места на карте Москвы два - Перово и начало Кутузовского проспекта. Здания под землю там не проваливаются, но гаишники называют эти места бермудскими треугольниками - за сутки здесь происходит больше дорожно-транспортных происшествий, чем во всех других районах вместе взятых.

Ученик Ньютона, человек самых разносторонних знаний, он, можно сказать, родился преждевременно. Далеко не всем современникам были понятны его изыскания.

Однако, как считает написавший о Брюсе интересную книгу российский исследователь А.Н. Филимон, этот ученый-вельможа внес весьма важный вклад в развитие отечественной науки. И все же, приезжая в "Глинки", знакомясь с усадебным домом, флигелем-лабораторией и другими постройками, нет-нет да и ловишь себя на мысли, что оказался в царстве волшебника.


.Чернокнижник Яков Брюс


Однако со временем в памяти народной упрочился иной образ Брюса - колдуна и чернокнижника. Повод для подобных подозрений Брюс подал еще в молодости. В конце XVII в. в Москве была построена Сухарева башня, и москвичи с суеверным страхом стали замечать, что время от времени ночной порой в верхних окнах башни мерцал таинственно свет. Это друг царя Ф.Я. Лефорт собирал «Нептуново общество», увлекавшееся, по слухам, астрологией и магией. В общество входили еще восемь человек и среди них - сам любознательный царь, неразлучный с ним Меншиков и Яков Брюс.

Тяготение к тайноведению у Брюса было, можно сказать, наследственным. Его предок шотландский король Роберт Брюс в XIV в. основал Орден святого Андрея, объединивший шотландских тамплиеров. По преданию, Яков Брюс после смерти Лефорта возглавил «Нептуново общество». Кроме того, на Сухаревой башне он занимался астрономическими наблюдениями. Репутация «звездочета» и глубокие научные познания Брюса порождали среди обывателей фантастические легенды. Как рассказывал П.И. Богатырев в очерках «Московская старина», москвичи уверились, «будто у Брюса была такая книга, которая открывала ему все тайны, и он мог посредством этой книги узнать, что находится на любом месте в земле, мог сказать, у кого, что где спрятано... Книгу эту достать нельзя: она никому в руки не дается и находится в таинственной комнате, куда никто не решается войти». Основой для подобных преданий могли послужить реальные факты. Чиновники, составлявшие опись кабинета Брюса, нашли там немало необычных книг, например: «Философия мистика на немецком языке», «Небо новое на русском языке» - так обозначено в описи. Была и вовсе загадочная книга, состоявшая из семи деревянных дощечек с вырезанным на них непонятным текстом. Народная же молва утверждала, будто магическая Брюсова книга принадлежала некогда премудрому царю Соломону. И Брюс, не желая, чтобы она после его смерти попала в чужие руки, замуровал ее в стене Сухаревой башни. А после того, как башня была разрушена, стали поговаривать, что случилось это неспроста и виной всему - могучие и опасные чары, заключавшиеся в Брюсовой книге. Да и саму смерть Брюса порой приписывали его магическим экспериментам.

Во второй половине XIX в. М.Б. Чистяков записал рассказы крестьян из села Чернышино Калужской губернии, принадлежавшего когда-то Брюсу. Крестьяне говорили, что хозяин села был царским «арихметчиком», знал, сколько звезд на небе и сколько раз колесо повернется, пока до Киева повозка доедет. Взглянув на рассыпанный перед ним горох, он мог сразу назвать точное количество горошин: «Да мало ль еще, что знал этот Брюс: он знал все травы этакие тайные и камни чудные, составы разные из них делал, воду даже живую произвел...» Решив испробовать чудо оживления и омоложения на себе самом, Брюс будто бы повелел верному слуге разрубить себя на части мечом и потом поливать «живой водой». Но для этого нужен был долгий срок, а тут царь некстати хватился своего «арихметчика». Пришлось слуге во всем сознаться и показать тело господина: «Глядят - тело Брюсово уж совсем срослось и ран не видно; он раскинул руки, как сонный, уже дышит, и румянец играет в лице». Возмутился духом православный царь, сказал с гневом: «Это нечистое дело!» И повелел похоронить чародея в земле на веки вечные.

В качестве мага и чернокнижника Брюс фигурирует и в сочинениях русских романтиков: в повести В.Ф. Одоевского «Саламандра», в незавершенном романе И.И. Лажечникова «Колдун на Сухаревой башне».

Новая реальность XX в. вносила в легенды о Брюсе свои коррективы. Утверждали, будто он не умер, а создал воздушный корабль и улетел на нем неведомо куда. Царь же повелел книги его замуровать в Сухаревой башне, а все снадобья - сжечь. Таким образом разрастался и варьировал целый свод сказаний, в котором Брюс представал чем-то вроде русского Фауста.

В судьбе Брюса действительно есть что-то загадочное. Неясно, где и как сын служилого дворянина, на четырнадцатом году записанный в «потешные», сумел получить такое блестящее образование, которое позволило ему, затем овладеть глубокими познаниями в самых различных областях науки? Непроницаемыми для постороннего взгляда остались его внутренний мир и домашняя жизнь, особенно в последние годы, проведенные почти в отшельническом уединении. Брюс несомненно проявлял интерес к тайноведению.

Недавно в бывшей брюсовской усадьбе с помощью местных краеведов открыли музей. Его деятельность несомненно поможет прояснить немало «белых пятен» в биографии одного из самых видных сподвижников Петра I.

З00 лет назад, в 1709 году в гражданской Московской типографии началось издание первых двух листов легендарного «Брюсова календаря», которому на долгие годы предстояло стать настольной книгой <#"justify">1.Брюс, Яков Вилимович (1670 - 19 апр. 1735) - русский государственный деятель и ученый, один из ближайших сподвижников Петра I, генерал-фельдмаршал. Родился в России, куда его дед, шотландец, переселился еще в 1647. Брюс начал свою службу в "потешных" войсках Петра I. Сопровождал его за границу в 1697-98. Во время Северной войны командовал русской артиллерией.

.С 1717 - президент берг- и мануфактур-коллегии. За удачное заключение Ништадтского мира со Швецией в 1721 получил титул графа. Наряду с военной и государственной деятельностью выполнял различные поручения Петра I в области культуры и просвещения. Во время осады Азова в 1696 составил карту земель от Москвы да берегов Малой Азии. Хорошо зная астрономию, Брюс давал указания о проведении астрономических наблюдений, в частности о наблюдениях солнечного затмения 1699 и солнечных пятен. В основанной Петром Навигацкой школе Б. оборудовал астрономическую обсерваторию, на которой после 1702 производил наблюдения. По выбору и указанию Петра I Брюс перевел на русской язык книгу голл. физика и астронома X. Гюйгенса "Космотеорос" (1698), содержавшую общедоступное изложение гелиоцентрической системы мира, и написал к ней предисловие. Перевод ее был издан (без указания имен автора и переводчика) в 1717 и 1724 под заглавием "Книга мирозрения". В ней изложен закон тяготения Ньютона. Брюс редактировал земные глобусы и глобусы небесной сферы, географические карты, напечатанные в гражданской типографии в Петербурге. С 1706 ведал русским книгопечатанием.

.Москвичи издавна обходили стороной стрелецкую казарму, в которой располагалась часть полковника Сухарева, - бесшабашные стрельцы могли спьяну и деньги отобрать, а то и голову проломить. Но с куда большей опаской горожане стали относиться к Сухаревой башне, когда там поселился Яков Брюс и организовал по велению царя школу математических и навигационных наук.

.Ему приписывали составление известного календаря, написанного и напечатанного в Москве в 1709-15 (Брюсов календарь). В 1726 вышел в отставку. По завещанию Брюса часть его богатых коллекций рукописей, физических приборов, монет, медалей и других редкостей передана Академии наук.


Список литературы


1.Большая биографическая энциклопедия. - М. 2009.

.Воронцов-Вельяминов Б.А. Очерки истории астрономии в России. - М. 1956.

.Райков Б.Е. Очерки по истории гелиоцентрического мировоззрения в России. - 2 изд., М.-Л. 1947.

.Пекарский П.П., Наука и литература в России при Петре Великом/ т. 1-2. - СПб, 1862.

.http://www.bibliotekar.ru/beb/235.htm

6.<http://midnight.moole.ru/619-graf-jakov-vilimovich-brjus.html>


Теги: Яков Брюс - сподвижник Петра I  Реферат  История
Просмотров: 28966
Найти в Wikkipedia статьи с фразой: Яков Брюс - сподвижник Петра I
Назад